Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Боже, как это скучно! Обнесите городок монастырской стеной и читайте послушникам проповеди.

Резче, чем ему хотелось бы, Комов сказал:

— Я говорю с вами, как с человеком, которому не безразлична судьба Астахова. Эта неразумная трата сил может привести к катастрофе!

— Астахов не мальчик и отлично понимает это сам! — бросила Нонна и, захлопнув дверцу машины, нажала на стартер.

Разговор не получился. Упрекая в этом только себя, досадуя на свое неумение подойти к человеку, Комов в состоянии крайнего раздражения долго ходил возле дома. Затем поднялся наверх, взял библиотечную книгу и направился к Лене.

Когда Комов пришел в библиотеку, Лена была одна. Стоя на стремянке, она укладывала книги на стеллаж. Солнце стояло низко, его косые золотистые лучи, отраженные стеклом открытого окна, как бы пронизывали ее бронзовые волосы и легкое, свободное платье.

Увидев Комова, Лена спрыгнула со стремянки и, дружески улыбаясь, подошла к столу:

— Прочли? — спросила она, принимая у него томик Чехова.

Комов не терпел лжи. Он всегда говорил, что человек лжет в двух случаях: из корысти или чувства страха, но ответил:

— Прочел, — хотя добрая половина рассказов осталась непрочитанной, и, возвращая книгу, он лишь пользовался предлогом, чтобы увидеть Устинову.

— Что вам дать, Анатолий Сергеевич?

— На ваше усмотрение.

Леночка внимательно посмотрела на Комова, затем перевела взгляд на стеллажи с книгами и, подумав, сказала:

— Хотите Каверина «Открытую книгу»? Я прочла и несколько дней ходила с хорошим, праздничным чувством. — Лена взяла с полки книгу бережно, как берут в руки хрупкую, легко бьющуюся вещь. — Прочтете, скажете мне — ошиблась я или нет. Мне кажется, книги надо выбирать, как друзей, всерьез и надолго.

— Скажите, Леночка, что произошло между вами и Астаховым? — неожиданно для себя спросил Комов.

Девушка, вскинув на него свои зеленоватые, полные настороженного внимания глаза, как-то увяла и, уже не глядя на него, сказала:

— Не знаю. Я все время над этим думаю. Мне кажется, что виною всему я сама. А порой виню только одного Геннадия. Он вспыльчив и болезненно самолюбив, а дружба не может жить без взаимных уступок. — Стараясь разобраться во всем, что произошло, она задумалась и, видимо, не найдя нужных слов, посмотрела на Комова и спросила: — Понимаете?

Комов понял: Астахов не мог простить Лене ее внутреннего превосходства, для этого он был слишком самолюбив и эгоистичен.

— Хотите, я поговорю с Астаховым?

— Нет, прошу вас, — сказала Лена, положив на его руку свою прохладную, легкую ладонь.

Испытывая неловкость, Комов с нарочитой оживленностью сказал:

— Ну хорошо, Леночка. Прочту книгу и приду к вам поговорить. До свидания! — уже в дверях бросил он и вышел из библиотеки.