Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Грубые обломки серого, местами покрытого лишайником бетона по обе стороны дороги резко контрастировали с осенним великолепием красок.

Рутти Лаймесон и Ричард Янг вышли из машины и, будто сговорившись, посмотрели на затормозивший белый «мерседес». Из него вышел молодой еще мужчина, тоже подошел к остаткам «несокрушимой» когда-то твердыни. Это был Колмаков, который не мог себе отказать в желании посмотреть в обычной обстановке на знаменитого в своем роде шпиона и диверсанта.

Рутти Лаймесон пристально рассматривал его.

«Где я мог видеть этого человека? – размышлял он и вдруг узнал в нем русского специалиста по морскому бизнесу, который интересовался деятельностью фирмы „Эвалд Юхансон и компания“. – Он такой же специалист, как из меня японская гейша, – подумал Рутти Лаймесон, разгадав, что этому человеку поручено проводить его до границы.

– Так проходит слава мира, – сказал по-латыни Ричард Янг, кивнув на остатки дота.

– Что вы можете знать об этом, молодой человек? – сердито – настроение у него разом испортилось – ответил Рутти Лаймесон.

– Но и вы, судя по возрасту, не могли участвовать в этой заварушке? – усмехнулся дипломат. – Не так ли?

«Зато в ней участвовал мой отец», – хотел осадить молодого пижона бывший руководитель «Осьминога», но промолчал и направился к машине.

– Природа есть отрицание абсолютной идеи, – сказал Ричард Янг, усаживаясь за руль, – но это отрицание носит диалектический характер… Видите, как природа вбирает в себя то, что подвергается отрицанию, я имею в виду эти остатки. Не понимаю, почему русские до сих пор не уберут их… – Он медленно тронул «кадиллак» с места. – А если продолжить эту мысль, то, опираясь на Гегеля, можно утверждать, что природа и влечет нас к себе, потому что дух чувствует собственное присутствие в ней… И вместе с тем она отталкивает нас как нечто чуждое, в котором наш дух не находит себя. Не так ли, мистер Дрэйк?

– Пожалуй, вы правы, – отозвался Рутти Лаймесон.

«И в самом деле, – подумал он, – разве сохранился дух моего отца в этих камнях?»

Тут он со страхом подумал, что и в себе самом он вдруг не ощущает отцовского духа, который помогал ему бороться с ненавистными рюсся. Целую жизнь отдал Рутти Лаймесон этой борьбе, скольким людям принес он смерть. И ради чего? Не из-за этих же кусков бетона, которые лишь повод поупражняться в цитировании Гегеля таким вот гарвардским молокососам…

Он почувствовал, как заныло под левой лопаткой и прижался этим местом спины к мягкому сиденью «кадиллака». Потом ощутил, как свело судорогой кисть левой руки, и принялся сжимать ее в кулак. Подумал, что надо бы принять какую-нибудь таблетку, но сердце никогда не беспокоило его прежде, и он не имел при себе никаких лекарств.