Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Проснулась она от ощущения нестерпимой жажды.

Она увидела над головой низкий потолок, затянутый грязной покоробленной берестой. Громадная ночная бабочка сидела на потолке. Зина с трудом пошевелила пересохшим языком.

— Пить! — попросила она жалобно. — Пить!

Бабочка словно собиралась улететь, расправила свои серые муаровые крылья, но сложила их опять.

Опираясь здоровой рукой о лежанку, Зина попыталась сесть. Голова не кружилась, но во всем теле чувствовалась слабость. Рука приглушенно ныла. Проверяя себя, Зина осторожно поднялась и решила, что сможет идти.

Во всяком случае, до озера она дойдет.

Дверь хижины была открыта. В темной рамке косяков виднелась опушка леса, освещенная солнцем, поблескивающая полоска воды. Выбравшись из избушки, Зина пьяными шагами добралась до берега, легла на песок и с наслаждением окунула лицо в свежую прохладную воду.

Она пила долго. Несколько раз поднимала голову, переводила дух и снова приникала к воде, чувствуя, как с каждым новым глотком в нее вливаются бодрость и сила. Напившись, присела тут же на берегу.

Ее лодка, из-за которой она попала сюда, но которая затем трижды спасла ей жизнь, стояла рядом. Зина привалилась к ней плечом. И впервые с той минуты, когда бросилась в воду речки Черной, почувствовала себя легко и свободно. Наконец-то она могла отдохнуть.

Ей некого больше бояться.

Золотая посуда

В блаженном состоянии бездумья и покоя Зина просидела бы, вероятно, долго. Но она не спала, глаза ее были открыты. Постепенно окружающие предметы начали восприниматься сознанием, мозг привычно включился в свою беспокойную работу — смутные расплывчатые мысли приняли ощутимые очертания. Зина сообразила, что уже давно разглядывает на береговом песке отпечатки чьих-то подошв.

«Кто же здесь был?» Она даже обернулась, ожидая увидеть за спиной того, кто оставил здесь такие большие мужские следы, и тут же сообразила.

Это следы ног Грачева. Он проходил здесь вчера… в последний раз. Его уже нет. Он умер… Нет, он не умер, он убит!… Она ударила его ножом. Она защищалась, но все равно — она убила человека… Убила человека! Так почему же ее не мучает совесть?

Зина прислушалась к тому, что делается в ее душе, и не ощутила ничего особенного. Немножко посасывало где-то под ложечкой. Это было не угрызение совести.

Это было самое низменное, первобытное ощущение голода.

Зина ужаснулась своей душевной черствости. Но есть хотелось по-прежнему. В воображении вдруг представилась румяная пышка с нежной хрустящей корочкой.

Какие вкусные делала их Пелагея Романовна!…

И Зина отправилась на поиски еды.

На очаге стоял почерневший котелок, покрытый плоской закопченной крышкой.

Возле очага лежала колода — толстый обрубок бревна, стесанный на плоскость.