Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Вот здесь, в устье поставлен крестик. Что он может обозначать?… Здесь была пояснительная надпись, но остались только следы, отдельных букв. Да, на обороте есть еще два слова. — Дядя Дима наклонился над картой. — Вот, видишь. Более или менее можно разобрать только окончания слов: что-то вроде «…зи», а в следующем слове: «…жонка». Словом, ерунда какая-то.

Зина коротко и быстро глотнула воздух, как воду.

Стремительно нагнулась над картой. Шпилька выскочила из волос, упала на стол.

Затем она медленно повернулась к дяде и уставилась на него потемневшими глазами.

— Ты что?

— «Привези медвежонка»… Дядя Дима, так это же я написала. Ты помнишь — я! Когда папа уходил в тайгу, я попросила, чтобы он привез мне живого медвежонка. А папа сказал, что он может забыть, тогда я взяла его блокнот и написала на первой странице: «Привези медвежонка». Дядя Дима! Это папина карта!

— Подожди, Зинок… Ну что ты опять. Сядь, выпей воды.

— Не надо воды… дай мне платок. Это от неожиданности. Подумай, сколько времени прошло, мне тогда двенадцать лет было.

— Так вот оно что, — протянул озадаченно дядя Дима. — А ты не ошибаешься?

— Нет, это папина карта. Я хорошо помню, как писала «привези медвежонка». Да ты посмотри как следует — это же мой почерк. Посмотри, как «ж» написано. Сколько ты меня за это «ж» ругал. Говорил, что это не буква, а забор с перекладиной.

— Вижу, — согласился дядя Дима. — Вот сейчас пригляделся и узнал твои «забор с перекладиной».

— Дай я еще посмотрю.

С досадой смахивая мешающие слезы, Зина вглядывалась в слабые, еле заметные знаки на пожелтевшем листке бумаги. Знаки, которые десять лет назад сделала рука ее отца. Может быть, совсем незадолго до… гибели.

— Дядя Дима, — сказала она умоляюще. — Разреши мне эту карту…

— Взять?

Зина кивнула.

— Видишь, Зинок. Я понимаю, мне и самому эта карта дорога. Но сейчас эта карта — государственная собственность. Мы должны отправить ее на экспертизу. Там сумеют восстановить, что было на ней написано. И узнают, зачем Николай поставил крестик в устье Черной речки.

— А может быть… — Зина запнулась. — Может быть, там похоронен кто-нибудь из них?

— Вряд ли, — усомнился дядя. — Я думаю, здесь другое. Ты, вероятно, помнишь, что искал в тайге Николай?

— Помню. Он искал уран.

— Правильно. Так вот, мне кажется, он его нашел.

— Значит, этот крестик…

— Месторождение урановых руд, — заключил убежденно дядя. — Что-то помешало Николаю вернуться домой. Болезнь, случайное увечье… кто знает. Может быть, здесь, на карте, это тоже было написано. Одним словом, не желая, чтобы его находка вместе с ним затерялась в тайге, он запечатал карту во фляжку и бросил в воду. Конечно, он понимал, как мало вероятности в том, что фляжка может попасться человеку на глаза.