Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Все его личные вещи, а главное бумаги — все до последнего листочка, заберите с собой и вместе c арестованным доставьте сюда. А сейчас садитесь в машину и поезжайте на речной вокзал. Там вас уже ждут.

— Простите, товарищ полковник…

— Ну, что еще?

— Вы сказали — речной вокзал?… Может, вы хотели сказать — аэродром…

— Вы полетите на гидросамолете. В поселке нет посадочной площадки. Но там есть река.

— Понятно, товарищ полковник. Вопросов больше не имею.

— Тогда отправляйтесь И не задерживайтесь. Учтите, если геологи уйдут в тайгу, вам их уже не найти.

…Вечером из поселка Таежный пришла радиограмма: «Разведгруппа в составе четырех человек: начальник группы геолог Вихорев, старший геолог Грачев и два проводника — вышла в тайгу четыре дня назад. Разыскать группу с самолета не удалось».

Нехоженая сибирская тайга…

Тонкий, только что родившийся месяц робким жиденьким светом озарял застывшую чащу деревьев и каменистые склоны угрюмых гольцов.

В узком, глубоком, как прорубленном топором, ущелий ночная мгла стояла неподвижная и плотная, как вода."

"Огромный филин, распустив метровые крылья, неслышно скользил над верхушками кедров. Сытый и отяжелевший, он летел спокойно и неторопливо Филин был стар, он много видел и знал, что нет здесь ни птицы, ни зверя, которого нужно бояться. Это — его владения, он один здесь ночной властелин и хозяин.

Чуть шевельнув зашелестевшими крыльями, филин привычно спустился в черную глубину провала… и вдруг испуганно метнулся, круто взмыл вверх и сел на верхушку лиственницы, сломанную бурей. Вытянув шею, опустил вниз огромную ушастую голову, тревожно сверкая зелеными глазищами.

На дне провала, то потухая, то разгораясь, тлела рубиновая звездочка.

Это горел огонь.

Ильина беспокоило другое.

Возле костра двигались странные тени. Очертания их были необычны — за всю свою долгую жизнь филин не встречал подобных существ.

Он смотрел, не понимал и тревожился.

Но вот рубиновая звездочка костра начала тускнеть и наконец погасла совсем. Все замерло и затихло внизу.

Филин успокоился и принялся чистить свой клюв, покрытый окровавленными клочьями заячьего пуха…

Утром филина разбудил сухой громкий щелчок, похожий на звук сломанного сучка… Их было двое.

Один спал, повернувшись спиной к потухающему костру, натянув на уши воротник грязной брезентовой куртки. Другой, положив на плоский камень полевую сумку, что-то писал в блокноте карандашом.

Красноватые отблески гаснущего костра освещали его лицо, подчеркивая ввалившиеся глаза, заостренные скулы, глубокие складки на щеках — следы перенесенных тяжелых лишений, голода и усталости. Однако почерк его был тверд, буквы четки и разборчивы.