Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Это мой старый знакомый… Но я не думала, что он так красив, — она продолжала смотреть на берег, в ее глазах, прикрытых черными кольцами окуляров бинокля, на какой-то миг растаяли льдинки, и она добавила тихо, как бы про себя: — Я, кажется, не жалею, что у меня не было второго патрона…

Но когда она опустила руку с биноклем, глаза ее были сухи и холодны, как всегда.

— Нужно, чтобы доктор Майкова приехала сюда одна.

— Но как это сделать?

— Это уже не ваша забота, Демарсе. Скажите, вы узнали, кто это появляется возле клиники и расспрашивает о ней шоферов такси?

— Это редактор «Рабочей газеты». О’Патли.

— А-а, — протянула фрейлейн Морге. — Значит после разговора с доктором он решил заинтересоваться нашими делами… Займитесь им сегодня же, Демарсе. Я позвоню шефу полиции, он вам поможет.

— Вы считаете, что я один не справлюсь?

— У вас грубые, однообразные приемы, Демарсе. Я считаю, что с редактором «Рабочей газеты» нужно поступить не так, как с доктором из портовой больницы. Иначе это вызовет подозрение.

Фрейлейн Морге еще раз посмотрела на берег. В ее глазах снова появилось непонятное Демарсе выражение, — на него она так не смотрела никогда.

Задернув шторку, она развернула машину.

О’Патли начинает действовать

Окна подвального этажа типографии «Рабочей газеты» уходили вниз, в землю. Из них несло запахом типографской краски, слышалось мягкое хлопанье старенькой печатной машины и шуршание газетной бумаги. Над подвальным этажом, в небольших полутемных комнатках разместилась редакция.

О’Патли ворчал над корректурной полосой, исчерканной квадратами и крестами полицейской цензуры; приписал в конце несколько слов, поставил жирную точку и сломал карандаш. Он поискал глазами перочинный нож, махнул рукой и бросил карандаш на стол.

Этой точкой и заканчивалась его работа в редакции.

Писать ему, вероятно, не придется долго.

О’Патли положил вытянутые руки на стол и некоторое время сидел так в глубоком раздумье. Потом достал из кармана пиджака две небольшие фотографии, и принялся их разглядывать. Отпечатки были бледные и нечеткие, и О’Патли недовольно хмурился.

— Глаза! — воскликнул он, наконец, с досадой. — Черт бы побрал эти глаза!

Откинувшись на стуле, он постучал в стенку. Послышался ответный стук, и вскоре в комнату вошел невысокий угловатый человек в джемпере с засученными рукавами. Это был Старки, заместитель редактора «Рабочей газеты», он же заведующий отделом иллюстраций, он же художник-карикатурист. Старки редко приходилось рисовать смеющиеся лица, и, вероятно, поэтому выражение его собственного лица было хмурым; возле углов рта пролегали две глубокие Складки.

О’Патли показал ему на снимки.

— Послушай, Старки.