Каталонская компания

21

Я стою на городской башне у каменного прямоугольного зубца и в просвет между ним и соседним смотрю с высоты двенадцати метров на аланов, туркополов, ромеев, которые, прикрываясь щитами, бегут ко рву. Они несут с десяток новых лестниц, сколоченных на скорую руку. Ров засыпан в нескольких местах. Поверх трупов накидали камней и бревен. Трупам уже около двух недель. Они разлагаются и жутко воняют. Первые пару дней осаждающие просили разрешение и забирали убитых и хоронили на холме, где рядом с маленькой церквушкой, похожей на сторожку, находится городское кладбище, огороженное низкой каменной кладкой. То ли на кладбище места кончились, то ли, что скорее, ромеи обленились, но забирать трупы перестали. Наоборот, скидывали в ров даже тех, кто был убит по ту сторону его. Затем присыпали трупы сверху чем попало, чтобы было удобнее проходить по ним. Бегут штурмующие без особого энтузиазма. Не то, что в первые дни. Они знали, что их больше раз в десять, чем нас, что в городе ждет богатая добыча — собранные в Малой Азии трофеи и зарплата императора, но не ожидали, что нарвутся на такое яростное сопротивление. Уже две недели они штурмуют город дважды в день — по утренней прохладце и после сиесты, перед самым заходом солнца. От скуки, наверное. Иначе бы делали это реже и серьезнее. У меня в руке турецкий лук. К нему имеется много стрел. Каждую ночь сборщики трофеев спускаются со стен ко рву и приносят новые. Турецкие стрелы коротковаты для монгольского лука, а натягивать тетиву не до уха, сбивать руку, неохота, поэтому стреляю из турецкого, более короткого и менее тугого. С дистанции метров пятьдесят и его хватает, чтобы пробить любой доспех. Эти стрелы прошибают насквозь и большинство щитов, если попадают не под острым углом. Чвои стрелы берегу для более ответственных моментов

Нападающие подошли к стене, начали устанавливать лестницы. Для совершения этой процедуры надо открываться. Чем я и пользуюсь, посылая одну стрелу за другой в подставившихся врагов. Бью в правый бок, в район печени. Смерть будет быстрая, легкая. А если кому-то не повезет, то помучается пару дней и все равно умрет. Корчиться и стонать будет под стеной, пока наши не спустятся ночью ко рву и не добьют раненых. Я уже стреляю на автомате, почти не целясь. Мажу очень редко. Многолетние тренировки начали давать результат. Я даже начал понимать, как поведет себя в полете стрела, которую видел впервые. Хватало одного взгляда. Тоже самое делает и Аклан, который расположился слева от меня. Сзади нас четверо арбалетчиков стреляют в поднимающихся на соседнюю куртину. Мы вдвоем справляемся быстрее, чем они вчетвером.