Комната убийств

Дверь Комнаты убийств была закрыта, но не опечатана. Полиция, должно быть, закончила свои поиски быстрее, чем ожидалось. Возможно, Мюрел, все еще не оправившаяся после истории с телом Селии Меллок, не решилась открыть дверь. Это было на нее не похоже, однако мисс Годбай после той ужасной находки в чемодане была сама на себя не похожа. Она могла не признаваться себе, что боится, но Талли видела, как ее глаза потемнели от страха. Она могла побаиваться этого осмотра — особенно если учесть, что Мюрел была одна, — и провести его не так тщательно, как обычно.

Талли толкнула дверь и сразу увидела, что не ошиблась. Лампа у правого кресла оставлена включенной; на столе лежали два закрытых тома и нечто вроде блокнота. Кто-то здесь читал. Подойдя к столу, она поняла, что это был Калдер-Хейл. Блокнот принадлежал ему: Талли сразу узнала его мелкий, почти нечитаемый почерк. Хранитель должен был прийти в музей за ключами, как только полиция смогла вернуть их. Как он мог сидеть здесь и спокойно работать — после всего случившегося?

Она не была в Комнате убийств с тех пор, как нашли тело Селии Меллок; Талли понимала: что-то изменилось, произошло нечто странное; потом она поняла — исчез чемодан. Он наверняка остался в распоряжении полиции или находится в лаборатории на экспертизе. Чемодан был настолько значимым для этой комнаты, настолько привычным и зловещим одновременно, что его отсутствие бросалось в глаза даже больше, чем наличие.

Талли не прошла тут же к лампе и не выключила ее; она простояла в дверях не меньше полминуты. Фотографии ее не пугали; правда, она и раньше воспринимала их спокойно. Восемь лет Талли ежедневно вытирала пыль, отпирала и запирала шкафы, начищала до блеска стекло над экспонатами. Эти годы лишили фотографии почти всякого интереса в ее глазах. Однако теперь мягкий полусвет привнес в восприятие нечто новое и неприятное. Она говорила себе, что это не страх — просто ей не по себе. Придется заново привыкнуть к Комнате убийств; так почему бы не начать прямо сейчас?

Она подошла к восточному окну и выглянула в ночь. Не здесь ли стояла Селия в ту роковую пятницу? Не потому ли она умерла? Взглянула вниз, на пылающие деревья, а увидела убийцу, который склонился перед краном и отмывал одетые в перчатки руки от бензина. Что тот почувствовал, подняв глаза вверх, заметив белое лицо, длинные желтые волосы, расширенные от ужаса глаза? Селия не могла не понимать, что за этим последует. Так почему же она ждала этих торопливых тяжелых шагов, этих рук в перчатках, которые сдавят ей горло? Или она пыталась сбежать и безрезультатно ломилась в дверь квартиры, или бросилась вниз и попала прямо в объятия убийцы? Так ли все произошло? Дэлглиш, как и его подчиненные, ей почти ничего не рассказывал.