Комната убийств

Это произошло в тот момент, когда она, вернувшись из Хита, закрывала за собой калитку: глянув вверх, на темную массу музея, Талли увидела свет. Он шел из южного окна Комнаты убийств. Не такой яркий, как если включить все настенные светильники, а так — слабое, рассеянное свечение. Талли несколько секунд постояла, внимательно приглядываясь, не отражение ли это света, идущего из коттеджа. Исключено. Она оставила свет только в гостиной и холле, и он пробивался сквозь узкую щель в занавесках. Его было недостаточно, чтобы озарить какую-либо часть музея. Казалось, будто в Комнате убийств включен единственный светильник, одна из ламп для чтения, что у кресел перед камином. Может быть, кто-то из Дюпейнов или мистер Калдер-Хейл были в Комнате убийств, читали какой-то документ и забыли ее выключить. Даже если так, все равно странно, что Мюрел, делая последний обход, ничего не заметила.

Талли твердо сказала себе, что бояться не нужно, что ей следует действовать разумно. Было бы нелепо звонить Мюрел, которая должна уже находиться дома, или кому-то из Дюпейнов, не убедившись предварительно, что здесь нет простой ошибки. Звонить в полицию еще более нелепо. Разумнее проверить, заперта ли входная дверь и включена ли сигнализация. Если все так, она может не сомневаться — в музее никого нет и можно, ничего не опасаясь, войти. Если дверь окажется не запертой, она тут же вернется в коттедж, закроется изнутри и позвонит в полицию."

"Талли, с фонариком в руке, вышла опять на улицу; стараясь ступать как можно тише, она пробиралась мимо черных, обгоревших остатков гаража к передней части дома. Теперь огней видно не было: лишь бледное свечение из южного и восточного окон. Входная дверь была закрыта. Войдя, Талли включила свет и кинулась к заоравшей сигнализации. После уличной темноты холл, казалось, просто купался в свете. Талли на мгновение остановилась, удивленная, каким странным и незнакомым он вдруг перед ней предстал. Как и все пространства, обычно наполненные людскими фигурами, звуками, действиями, а затем вдруг лишенные их, холл выглядел странно. Талли не могла двинуться дальше, словно, нарушив тишину, она выпустила бы на свободу нечто чуждое и вовсе не дружелюбное. Потом тот бескомпромиссный здравый смысл, который провел ее через эти несколько дней, снова взял верх. Для страха повода нет, она не видит ничего странного или неестественного. Она пришла с единственной целью: выключить единственную лампу. Вернуться, не сделав даже шага, пойти спать, зная, что свет включен, — значит потерять, возможно, навсегда, уверенность и покой, которые дарил ей этот коттедж последние восемь лет.

Талли решительно двинулась через холл, прислушиваясь к эху собственных шагов по мраморному полу, и начала подниматься по лестнице.