Финита ля комедиа

Вы Гиревичей знаете, за нами не заржавеет!

— Полно, Василий, дурака валять! Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Бомбы у тебя никакой нет, это мне доподлинно известно, а если сейчас мои агенты ворвутся в комнату, где гарантия, что они в свалке тебя не пристрелят? Выходи, не теряй время! Сам знаешь, чем пахнет вооруженное сопротивление властям и покушение на жизнь сотрудника полиции! Не усугубляй свое положение! Сдавайся! — приказал Тартищев и сел на стул, который ему подал один из агентов. — Я жду три минуты, и мы выбиваем дверь!

— Погодите, дайте подумать! — раздалось из комнаты.

Последовала длинная пауза. А затем щелкнул замок, и дверь распахнулась. И перед сыщиками предстал Василий Гиревич. Рядом с, ним — Вавилов с повязкой из полотенца на голове, бледный, но живой и на своих ногах.

— Сдаюсь! — почти весело заявил Гиревич, стараясь за бахвальством скрыть свой испуг. — Будь у меня и вправду бомба, собирали бы сейчас клочки по закоулочкам. — Он вытащил из кармана крупный лимон и перебросил его в руки Тартищева. — Чайку попейте, Федор Михалыч, за свое да мое здоровье!

На него тотчас надели наручники, обыскали и увели в арестантскую карету, в которой его отвезли в сыскную полицию.

— Ну-с, Гиревич, а теперь поговорим предметно, — сказал ему Тартищев, когда мошенника доставили в его кабинет. — Прежде всего, где тот билет на пять тысяч, который вы отобрали у Мейснера?

— Какой билет? — удивился Гиревич. — Первый раз слышу.

— Выходит, ты и твои сообщники не арестовывали его третьего дня и не отбирали бумажник с пятитысячным билетом ренты и тремя сотнями рублей?

— С чего вы взяли? — с изумлением посмотрел на него мошенник. — Только от вас и слышу о таком гнус ном деле.

— Не кривляйся, Гиревич, — Тартищев хлопнул ладонью по столешнице. — У нас имеется масса живых свидетелей твоих гнусных похождений, причем не только по делу Мейснера. Долго мы тебя поймать не могли, так что выскользнуть из наших рук — увы! — не получится. Придется отвечать по всей строгости закона! Советую не болтать ерунды и признаться, и, возможно, это облегчит твою вину и смягчит наказание.

— Послушайте, господин Тартищев, не принимайте меня за болвана! Зачем я повешу на себя еще пять тысяч, если мне хватит тех, на которых вы меня поймали?

— Кроме мошенничества, милый мой, не забывай, тебе светит приличный срок за покушение на жизнь полицейского, но я готов пойти на некоторые уступки.

Если ты добровольно вернешь билет Мейснеру, он не будет фигурировать в деле. Признай, ведь тебе все равно им не воспользоваться. Номер его известен, и того, кто его предъявит к оплате, загребут в первую же секунду.