Финита ля комедиа

Такой попусту свое время тратить не любит, и, если заявился в полицию, значит, событие случилось исключительное…

— Тут, значитца, мне сказали, что к вам следует обратиться. Я, это, значитца, по поводу того господина, что за три дома от «Эдема» подсадил… Когда, значитца, там убийство…

— Проходи к столу, — приказал Алексей. — Присаживайся! — и кивнул извозчику на стул. — Рассказывай. Пришел ты по правильному адресу, поэтому не тушуйся и не запинайся. Я тебя внимательно слушаю…

Через час на стол к Тартищеву легло донесение следующего содержания:

— Выходит, Васька Теофилов? — произнес задумчиво Тартищев, прочитав донесение. — Известная личность! Но вряд ли он и есть убийца. Скорее, именно он первым обнаружил трупы. Случайно или специально, но он оказался в номере уже после убийства. Что калоши переодел, понять можно. Свои испачкал в крови. Но что дернуло его прихватить портсигар? Это мне не понятно! — Тартищев повертел в руках приложенный к донесению портсигар и с недоумением хмыкнул. — Вещица недорогая, а улика основательная. Или это очередной трюк убийцы, чтобы сбить розыск с правильного пути?

Но все ж поступим следующим образом…

На следующий день все североеланские газеты поместили на видном месте объявление: «Вознаграждение в сто рублей тому, кто вернет или укажет точное местонахождение серебряного портсигара с золотой монограммой К и золотыми украшениями: фигуркой женщины и кошкой. При указании требуется для достоверности точнейшее описание вещи и тайных ее примет. Вещь очень дорога как память. Старо-Глинский переулок, дом № 5, кв. 3. Спросить артистку Надежду Аверьяновну Молчалину».

И артистка Молчалина, и ее извечно навеселе концертмейстер Борисов, равно как и обтрепанный лакей Силантий, — все они были агентами Тартищева. Квартира же в Старо-Глинском переулке как раз и содержалась для подобных целей и числилась на Вавилове.

Конечно, никто не предполагал, что на столь грубую уловку клюнет сам Теофилов, но, возможно, явится тот, кто знал истинного владельца портсигара. Но первый посетитель пришел с визитом как раз не к артистке Молчалиной, а на Тобольскую улицу в сыскную полицию.

На следующий после выхода объявления день Тартищеву доложили, что его желает видеть пожилая дама, которой есть что заявить о разыскиваемом портсигаре.

— Проси, — велел Федор Михайлович дежурному.

В кабинет его вошла дама лет шестидесяти, назвавшаяся Надеждой Сергеевной Остроуховой. Лицо у нее было взволнованно, а глаза заплаканы. Она то и дело промокала их кружевным платочком.

— Я прочитала в газете о портсигаре. Мне крайне удивительно, кому он дорог как память? — Она положила на стол Тартищеву «Североеланские ведомости».

Объявление было обведено карандашом.