Финита ля комедиа

— То и я говорю, — посмотрел на него мрачно Тартищев. — Уж не связан ли он с театром или околотеатральным миром? Тем более что и здесь, и там убиты актрисы.

Божко окинул его скептическим взглядом.

— Вот и вы попались на удочку общественного мнения, Федор Михайлович! В городе черт-те что судачат.

Не хватало нам поверить в маньяка, который актрисок пользует, а потом кровь их выпивает. Муромцеву осталось сюда приплести, и полный букет сюжетов для дешевого романчика.

— Романчик-то не совсем дешевый получается, Аркадий Маркович, — произнес сквозь зубы Тартищев и окинул Божко тяжелым взглядом. — У меня есть все основания считать, что смерть Полины Аркадьевны Муромцевой случилась отнюдь не по причине самоубийства, а была ловко подстроена неизвестным нам господином. Отсюда вывод: кто-то действительно охотится за актрисами нашего театра. Причем его ведущими актрисами. И каков мотив им двигает, пока остается в области догадок. Предположений у меня несколько, и среди них нельзя отбрасывать даже самые бредовые.

— Из области тех, что кто-то решил помешать открытию театра? — усмехнулся Божко. — Выходит, господин Желтовский попал в яблочко.

— Желтовский, конечно, еще тот негодяй, — заметил мрачно Тартищев, — но в изворотливости ума ему не откажешь. Так что я и мои сыщики готовы рассмотреть и эту версию.

— Вы докладывали Батьянову о своих сомнениях по поводу смерти Муромцевой? — быстро спросил Басманников.

— Еще не успел. Но изложу свою точку зрения сегодня вечером.

— Я думаю, что все три дела необходимо объединить в одно. — Божко поднялся на ноги и подал руку Тартищеву. — Федор Михайлович, если я не ошибаюсь, дельце на этот раз крайне сложное попалось, причем нам не от чего пока оттолкнуться. Разве только эти калоши…

Возможно, убийца и чувствует себя столь вольготно, что ему безнаказанно сошло с рук убийство Полины Аркадьевны и существенно затянулся розыск по Толмачевке.

Но ничего, землю грызть будем, но эту падаль найдем!

— Я уверен, Федор Михайлович, вы сделаете все возможное, чтобы помочь следствию, — заметил сухо Божко и неожиданно для всех улыбнулся. — Только землю грызть не надо. На всех подлецов зубов все равно не хватит. А сами через пару лет будем на преступников вставной челюстью клацать. Так этим их не испугаешь!

И Тартищев не выдержал. И тоже рассмеялся в ответ.

В дверь просунулась бородатая физиономия и вопросительно уставилась на Алексея.

— Входи, — приказал Алексей и строго спросил:

Рослый детина, с виду явный извозчик, переступил порог и нерешительно замялся у дверей, терзая в руках овчинную шапку. Одет он был в новый армяк и крепкие сапоги. Лет ему было едва ли за тридцать, но густая русая борода без единой сединки придавала ему вид важный и степенный.