Комбриг

— Третий этап — стандартная военная подготовка в части, куда красноармеец был приписан. Курировал этот этап мой заместитель, майор Осипов. Как опытный артиллерист он занимался в основном профильными подразделениями. Контролем и оказанием помощи в формировании стрелковых рот при каждом дивизионе сорокапяток занимался капитан Сомов.

Весь этот многоэтапный процесс обучения и превращения бригады в монолитное образование шёл при непосредственном участии политорганов. Например, с прибывшим в бригаду 4 мая моим старым другом Шапиро я смог посидеть и поговорить по душам только в день его появления. Потом батальонный комиссар буквально дневал и ночевал в подразделениях бригады и не только в частях полка, где теперь он был комиссаром. Старый, ещё польской постройки военный городок, где формировалась бригада, после 5 мая стал напоминать растревоженный муравейник. И это несмотря на то, что 5 июня подразделения начали покидать это место. Согласно разработанному мной и Пителиным плану, шло постепенное рассредоточение бригады. Создавались узлы обороны вдоль автомобильной трассы Белосток — Слоним. А наиболее сильные оборонительные позиции должны были быть вдоль автодороги Пружаны-Ружаны-Слоним и Берёза — Ивацевичи — Барановичи. Именно по этим трассам в моей реальности наступали танки Гудериана. Именно они поставили точку в судьбе Советских войск дислоцированных в «Белостокском выступе»

Штаб бригады перебрался в полевой лагерь недалеко от городка Зельва 14 июня. Из всей бригады в Михалово-городке остался только дивизион 85-мм зенитных пушек и шесть 12,7-мм пулемётов ДШК. Они должны были организовать радушный приём немецким бомбардировщикам.

Несмотря на постоянные накрутки вышестоящего командования, о недопущении ответных действий по предотвращению провокаций со стороны Германии, а так же, вышедшему 13 июня официальному заявлению ТАСС. Я всем своим зенитчикам отдал приказ — при налёте немецкой авиации немедленно открывать огонь на поражение. Вообще, взаимоотношения с командованием складывались не просто. Уж очень много негативной информации исходило из моей бригады. Как мог, я отбивался от нападок начальства. Вернее, делал это не я, а мой комиссар. Мы с Пителиным смогли убедить в правильности наших действий этого умного и душевного человека. Правда, после того, как он полностью встал на нашу сторону, старшему батальонному комиссару пришлось по два раза в неделю выезжать в Минск, чтобы доказывать, что дела в 7-м ПТАБР обстоят хорошо, а жалобы — просто козни недоброжелателей.

Слава Богу, что бригада была непосредственно подчинена округу. Если бы мы, подобно 6-му ПТАБР, подчинялись штабу армии, нас бы просто замучили проверками.