Комбриг

Вскоре к нам присоединились Якут, ехавший в кабине одной из полуторок и начальник тыла мехгруппы интендант 2-го ранга Зыкин. Так, одной группой мы медленно обходили все укрепления этого узла обороны, с болью вглядываясь в лица погибших ребят. Они так и остались лежать в этих полузасыпанных окопах. Немцы, собрав своих убитых, наших оставили там, где есть.

Горечь окутала моё сердце. До боли было жалко этих молодых парней. Ведь именно я виноват в том, что недостаточно хорошо обучил этих ребят всем воинским премудростям. Но потом эти чувства сменила гордость за таких сынов России. Ни один из этих, недостаточно обученных бойцов, не покинул своего боевого поста. Все сорок восемь человек, оборонявшие эти укрепления, остались на своих местах и, как могли, сдерживали напор немецких солдат, прошедших «огонь и воду». Ни один из моих ребят не струсил, пытаясь спасти свою жизнь. По виду тел двоих из погибших было видно, что они подорвали себя гранатами, чтобы не попасть в плен к фашистам. В одном из них мы еле-еле опознали командира заслона младшего лейтенанта Павлова. Поблизости от его тела, на земле были видны засохшие пятна от пролитой кем-то крови. Знать не один ушёл наш герой, за собой он утянул несколько немецких ветеранов.

И ещё около одного тела я остановился и, оглядевшись, попытался представить последние секунды жизни этого героя. Лицо этого павшего красноармейца я хорошо запомнил. Это был Василий Рюмин, в начале июня, можно сказать, спасший меня от оргвыводов Наркомовской комиссии. Тогда он обучался в нашей «отстойной» роте и во время посещения их занятий этой комиссией, потеряв ориентацию, запулил учебной гранатой в сторону группы собравшихся командиров. Помню, как потом я ему вправлял мозги, и он ещё неделю после занятий чистил ротные нужники. Потом его определили всё-таки в ездовые, как боец он так и не достиг нужного уровня. В этот заслон он, скорее всего, попал как конюх артиллерийского взвода сорокапяток. Каждое такое орудие передвигалось посредством пароконной упряжки. Но дело, конечно, не в этом, самое главное заключалось в том, что этот, далеко не лучший наш боец в свою последнюю минуту жизни собрался и всё-таки смог точно бросить противотанковую гранату. Для этого он зачем-то вылез из окопа, прополз метров пятнадцать под огнём, потом встал и метров с десяти поразил танк T-III. После этого его тело буквально напичкали свинцом. Когда Шерхан его перевернул, мы увидели, что грудь героя вся была страшно порвана десятками автоматных пуль. Зачем он покинул окоп и встал вблизи танка, теперь знает только один Бог, но свой долг, пусть и таким нелепым способом, Рюмин выполнил сполна.

Закончив этот печальный обход, я приказал захоронить героев.