Комбатант

"

"— Ни капельки, — заверил Бестужев серьезно. — В конце концов, это не министр и даже не постовой полицейский, а вульгарный полицейский шпик, крапюль, так их, кажется, тут именуют добрые парижане? Если ударить ножом вот сюда, — он небрежно, легонько коснулся спины кучера, — все будет кончено мгновенно. Нож следует оставить в ране, иначе будет сильное кровотечение, исполняющий может запачкаться… Хотя… Нет нужды прибегать к таким, я бы сказал, мелодраматическим методам. Человека можно быстро и качественно придушить в три секунды, а Сена — река глубокая. Я так полагаю, и в Париже бывают случаи, когда подвыпивший кучер сверзится в реку так неудачно, что захлебнется и пойдет ко дну… Парижское простонародье, мне говорили, закладывает за ворот не хуже нашего…

Он зорко наблюдал за извозчиком, ни разу не обернувшимся к ним — и мог бы поклясться, что спина того примечательным образом напряглась, голова непроизвольно вжалась в плечи, вся поза стала словно бы застывшей — будто острехонький нож уже был нацелен в спину, точнехонько под левую лопатку. Понимаешь по-русски, сукин кот, с веселой злостью подумал Бестужев, прекрасно понимаешь, видывал я людей, нутром почуявших опасность — и чрезвычайно ты мне их сейчас напоминаешь. Ошибки быть не может. Интересное открытие, знать бы, где его место в головоломке…

— Ну вы уж, право, через край, Алекс… Иван Савельич, — промолвил Серж, определенно виляя взглядом. — Занесло вас неведомо и куда…

— Ничего подобного, — сказал Бестужев, упираясь в него тяжелым взглядом. — Инструкции, мне данные, предусматривают и подобные крайние варианты — а я, милейший Серж, стараюсь инструкции всегда выполнять от сих и до сих. Мы с вами подвизаемся не в обществе призрения немощных актеров и к благотворительным ведомствам вдовствующей императрицы Марии Федоровны отношения не имеем, наоборот. Это вы у нас, простите великодушно, человек сугубо цивильный, разомлевший на парижских бульварах, — а я воевал, мертвых насмотрелся, к смерти приобвыкся, мне хоть дюжину таких кучеров в Сену отправить головой вниз, спать буду спокойно и аппетит не испортится…

Он косился на кучера. Кучер был скован. Мысленно усмехаясь, Бестужев сказал уже благодушнее:

— Да не смотрите вы, Серж, взглядом испуганной газели, авось и обойдется без крайних мер… ну, а ежели что, я вас не заставлю его за ноги держать, не бойтесь, в одиночку справлюсь, мне не привыкать… Ну, далеко нам еще до вашего любопытного местечка?

— Да, собственно, прибыли уже… Вон та вывеска, видите?

Выходя из экипажа, Бестужев вновь вспомнил Вену, Густава, все то, к чему привело барское безразличие к прислуге. Украдкой бросил взгляд на смирнехонько восседавшего на козлах кучера, изучая его лицо.