Комбат в западне

Он положил ее на стол, аккуратно развернул, зажег настольную лампу. Янтарь вспыхнул, заискрился, заиграл золотистыми тонами.

Жак Бабек ладонью прикоснулся к теплому на взгляд янтарю.

— Вот она какая… — пробормотал Жак Бабек.

— Да, да, вот она какая! — повторил Шеришевский. — Великолепная работа! И самое главное, это подлинник.

— Когда можно будет увидеть всю?

Станислав Борисович развел руками:

— Должен появиться человек.

— Тот, кто нашел ее или перекупщик?

— По-моему, тот кто нашел.

— Где она находится? — задал вопрос Жак Бабек пристально вглядываясь в переливы янтаря на панели.

— Глупый вопрос, господин Бабек, очень глупый.

Кто же скажет такое? Но я думаю, где-то под Калининградом.

— Под Кенигсбергом? — уточнил Бабек.

— Да, да, там.

— А вы уверены, что нет обмана?

— Никакого обмана. Хотя, всякое может быть. Вещь ценная, я бы даже сказал бесценная.

— Да-да, бесценная, — пробурчал Жак Бабек. — Но она стоит два миллиона долларов. Это огромные деньги.

— Да, огромные, я понимаю. Но она того стоит.

— ; Я нашел деньги, — вновь повторил Бабек.

— Вот и прекрасно, вот и очень хорошо, — морщинистое лицо Станислава Борисовича Шеришевского расплылось в угодливой улыбке, в угодливой и хитрой.

Он прекрасно понимал, что стоит «Янтарная комната» никаких не два миллиона, а намного больше. И он также был уверен, что такой человек, как Жак Бабек, сможет ее выгодно для себя продать."

"Мужчины пили коньяк, Жак Бабек поворачивал панель то так, то этак, словно бы пытался пробуравить ее взглядом насквозь.

Шеришевский стоял в стороне, у книжного шкафа, и время от времени бросал на француза довольный взгляд. Он понимал, Бабек от такого приобретения не откажется и будет ему благодарен.

— И еще один вопрос, месье Бабек, — почти шепотом сказал Шеришевский, — что я получу с этого?

— А сколько господин Шеришевский желает получить? Неужели вы не включили свою долю в цену?

Станислав Борисович задумался, затем подошел к столу, оперся на него руками и заглядывая в маленькие темные глазки Бабека, произнес:

— Про них я и говорю — пятьсот тысяч долларов — итого с вас будет два миллиона.

Бабек даже не стал спорить. Кивнул:

— И еще. Мне может понадобиться помощь, ведь все это надо будет как-то вывезти.

— Да-да, помогу конечно! Все, что будет нужно — сделаем. Но это пойдет за ваш счет, месье Бабек.

Жак Бабек опять кивнул и его лицо покраснело. Он почесал небритый подбородок. Затем прищурил глаза и провел ладонью по гладкой панели в мелких, едва заметных трещинках, провел нежно, как отец проводит рукой по голове любимого ребенка или страстный любовник по плечу своей возлюбленной.

— Дьявольская красота! Неземная! — сказал Бабек.

— Самое плохое, месье Бабек, это то, что комната принадлежит России, хоть и делали ее немцы.