Командор войны

Медленно поворачиваясь, Дуглас-Хьюм заметил высокое, красиво подсвеченное здание с острым шпилем, ведущую к нему широкую аллею посреди парка, но больше внимание американца привлекла другая сторона — обрыв, круто ниспадающий к реке. Там, фактически под его ногами, насколько хватал глаз, лежал огромный, ярко освещенный город. В Нью-Йорке Бобби редко выходил из дому после заката и даже не представлял, насколько красивым может быть ночной мегаполис. Широкие улицы, заполненные призрачным светом, причудливые тени деревьев, преобразившиеся под луной здания. Ночью, когда большая часть жителей сладко посапывает в кроватях, город показывает остальным свою душу.

— Где я? — хрипло спросил Бобби.

— В Москве. — Невозмутимый голос Богдана доносился откуда-то снизу, американец не видел его. — Мы на Воробьевых горах. Высотное здание — университет, чаша под ногами — олимпийский стадион…

— Но как, черт возьми, — оборвал адвоката Бобби, — как я здесь оказался?!

Он опустил глаза и с удивлением уставился себе под ноги. Площадка, на которой стоял американец, была сделана из черного камня, слабо освещалась тремя факелами, а на ее поверхности были вырезаны многочисленные руны, образующие расходящуюся из центра спираль.

— Как я здесь оказался? — упавшим голосом повторил Бобби.

— Ты должен был здесь оказаться. Судьба вела тебя.

Зловещий перстень впился в палец, и черный бриллиант пронзительно засверкал.

— Это сон! Это просто сон! — Бобби попытался сделать шаг, спрыгнуть с площадки, но не смог. Непонятная сила крепко удерживала его точно в центре рунического круга. — Оставьте меня в покое!

— Тебе не повезло, Роберт, ты появился на свет не в том месте и не в то время."

"Голос прозвучал совсем близко, Бобби повернулся и вскрикнул. Человек перед ним был одет в бордовый, свободно ниспадающий до самых пят балахон, расшитый золотыми рунами. Голову Богдана украшал массивный рогатый шлем, покрытый замысловатым узором, из-под которого Бобби видел только нижнюю челюсть и рыцарскую бородку, из глазниц шлема вырывалось зловещее пламя. Американца стала бить крупная дрожь.

— Отпустите меня! Я позову полицию!

— Тебя никто не услышит. — Богдан усмехнулся, и на его груди качнулась толстая золотая цепь, украшенная крупным медальоном. — Прими свою смерть достойно, Роберт. Никому не должно быть стыдно за свои последние минуты.

— Возьмите все, деньги, машину, все, что вам нужно.

— Мне нужна твоя жизнь, Роберт, и ничего больше. Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся, — повторил Богдан. — Снимай одежду.

— Я не буду! — зарыдал Бобби. — Не буду!

Ле Ста молча вытащил из-за пояса прямой кинжал и срезал с Бобби одежду.

— Отпустите меня, пожалуйста, отпустите.