Командир штрафной роты

— А ты точнее попади за два километра!

Переругивались, в общем, беззлобно. Ни сорок, ни даже восемьдесят трехдюймовых снарядов проблему не решат. А гаубицы крупного калибра, даже если бы они в запасе имелись, начальство использовать не позволит. Вдруг дамбу разобьют! Тогда и атака ни к чему. Вернулись мокрые, вывалянные в грязи разведчики и сообщили, что в низине «не глыбоко, но вязко». Ближе, чем на полтора километра, подойти не смогли. Попали под минометный огонь, едва выползли.

— По сех пор вода, — показывал выше щиколоток сержант из взвода Злотникова. — У дамбы, конечно, глыбже.

Перебрали все варианты. Выслушав каждого, Малышкин объявил перекур, а потом отдал приказ. Будем наступать по-тихому, затемно, с трех сторон. Взвод Ивана Злотникова пойдет к дамбе через низину и атакует вверх по склону в центральной части. Мне со своим взводом предстояло пересечь низину и брать дамбу с западной стороны, вдоль дороги. Малышкин с Лесниковым и его взводом атакует первым, тоже вдоль дороги, но с восточной стороны.

— Николай, тебе идти дальше всех, — обратился майор ко мне. — Когда минуешь низину, отдели человек сорок под начало Чеховских. Он ударит в край дамбы, где их пушки закопаны.

— Ясно, — кивнул разжалованный капитан.

Ничего умнее этого плана в нашей паршивой ситуации придумать было нельзя. Самая сложная задача ложилась на Михаила Злотникова, вместе с которым ротный отправлял нового замполита.

— Миша, не обойдемся мы без удара по склону, — убеждал майор скорее себя, чем Злотникова.

— И я, и Першанин, считай, в лоб полезем. Если фрицы хорошо подходы заминировали, мы завязнем. Так или иначе, начинает первый и третий взвод, а ты под шумок потихоньку карабкайся. Все три сапера пойдут с тобой.

— А мне куда снаряды сыпать? — поинтересовался рыжий лейтенант-артиллерист.

Он был совсем молодой, этот командир батареи, моложе меня. Нашивка за легкое ранение и медаль «За боевые заслуги». Наверное, комбатом его поставили потому, что выбили всех более старших офицеров. Но парень решительный.

— Обойдемся без вашей вшивой артподготовки.

— Ну да! Меня потом обвинят, если что.

Малышкин придвинулся к нему, притянул за ворот добротной и длинной шинели.

— В чем тебя, сынок, обвинят? Что три с половиной сотни штрафников накроются? Да нас уже списали. Я сам попрошу у твоего начальника осветительных снарядов. Начнешь свои сорок штук сыпать с одиннадцати вечера. Растяни их до четырех часов. Потихоньку, одним орудием, вперемешку с осветительными. Не давай фрицам активно минировать. А я еще пару «максимов» и пяток «Дегтяревых» поближе выдвину. Тоже будут огонь вести. На утро у тебя снарядов, конечно, не останется?

— Найду штук двадцать, — выдержав паузу, значительно ответил лейтенант.