Командир штрафной роты

С ними человек шесть носильщиков и сопровождающих. Луговой, довольный, что нашли станок от пулемета, на радостях хватил из фляжки. Ничего особенного. И другие выпили, у кого запас имелся, — снять напряжение. Но Луговой, заместитель командира роты, подходя ближе, спрашивает:

— Ну, как первый бой? Это не из норы за полкилометра фрица выцеливать. Атака! Лицом к смерти.

Мне что-то надо ответить. Что это не первый и даже не третий бой для меня. Мне не нравится снисходительность Лугового и слова «лицом к смерти». Терпеть не могу громких фраз. Сразу видно, что, несмотря на медаль и ленточку за легкое ранение, он не так долго на передовой. Зеленый еще, хоть и две звездочки. Мы, взводные, никогда не называем друг друга по званию, но я отвечаю с подчеркнутой официальностью:

— Нормально, товарищ лейтенант.

— Брось ты эти замашки. Товарищ лейтенант! Никитой меня зовут. Здесь боевой коллектив, все за одного, и кичиться своим снайперским счетом не обязательно. Как себя покажешь, так и оценят.

— Иди к своему взводу, — на секунду останавливаюсь я. — Несешь всякую херню.

Луговой что-то бормочет, но отстает от меня. Через полчаса лес заметно редеет. Внизу, как на ладони, городок. Добротные дома с высокими крышами, дорога из брусчатки. Но некоторые дома уже разрушены, другие горят. Немецкие тылы отходят. Вдалеке вижу вереницу грузовиков, легковых машин, подвод. На улицах стрельба. Звонко бьют полевые и танковые пушки, трещат непрерывные очереди.

Илюшин мужик опытный. Мы снова делаем крюк и по заросшей низине бежим к крайним домам. Нас пока не видят. Но последние две сотни метров — открытое место, если не считать густой травы, которой здесь на опушках везде много. Короткое совещание.

— Только ползком, — рубит Илюшин. — Все три станкача на прикрытие. Огонь открывать, если нас заметят.

— А нам что, с минометом ползти? — подсовывается сержант. — В нем три пуда веса.

Илюшин на секунду задумывается.

— Останешься здесь. Как только немцы откроют огонь, выпускаешь три оставшиеся мины и следом за нами. Попробуй потеряйся! Пристрелю.

Ротный не может простить ему трусости и торопливой неграмотной стрельбы. Миномет — штука эффективная. Стрелял бы точнее, и потери бы в роте меньше были.

Триста метров мы проползли минут за десять. Торопились так, что ошметки из-под сапог летели. Кинулись под защиту плетеного забора, каких-то сараев. Замерли, держа наготове оружие.

Пригнувшись, прикрывая друг друга, миновали поле пулеметчики и минометный расчет. Пока разведчики и саперы проверяли ближайшую улицу, я успел набить диск, полупустой рожок и выбросил коробку из-под патронов. Один из расстрелянных дисков я уронил в траву, когда атаковали заслон. Остались два и три неполных рожка. Плюс две РГД.