Командир 2 Война

Как оказалось, мои особисты выявили среди этих пленных двух предателей и, что мне жутко не понравилось, не дожидаясь моего возвращения, их расстреляли перед строем освобожденных из плена красноармейцев.

Пришлось всерьёз поговорить с особистами и объяснить, что это крайний раз, когда подобное сойдёт и с рук. Выявить предателей — это, действительно, их работа. Хорошо, что они с ней справились. А вот выносить какие-либо приговоры не в их власти, и подобного я больше не потерплю. Вроде бы прониклись и осознали, что я с ними совсем даже не шучу. Будущее покажет, так ли это, но хочется надеяться на лучшее. Всё-таки немало читал я в прошлой жизни о произволе, творимом отдельными личностями, почувствовавшими себя пупами земли. Не хочется, чтобы подобное было у меня в подразделении, и не будет. По крайней, мере пока я им командую.

С освобожденными пленными тоже не все ладно. Среди них нашлись сразу два полковника и один капитан, которые, по словам Борисова (он как раз и занимался ими), мутят воду, разоряясь, что это они здесь должны всеми командовать.

В общем, эти командиры, избежав плена, решили, что им теперь вернут власть над их подчиненными, и не только.

Им откровенно не повезло ещё и потому, что доклад Борисова по ним случился сразу после разборок с особистами. Понятно, что я после этой беседы был не в самом добром расположении духа и вёл себя не самым гостеприимным образом.

Правда, тут и один из полковников помог обойтись без лишних политесов.

Когда мы с Борисовым подошли к расположению освобожденных пленных (их Борисов разместил в стороне от нашего лагеря), навстречу нам шагнул коренастый мужик со строгим лицом, одетый в командирскую форму со споротыми знаками отличия, и слегка высокомерно спросил:

— Ты, майор, командуешь этим подразделением? Почему у вас звёздочки выкрашены в зелёный цвет? Доложись о количестве личного состава и техники…

Мужик тараторил, как из пулемёта. А я глядел на него и хренел от его запредельной наглости. Ни спасибо тебе за освобождение, ни хорошего отношения к освободившим тебя людям я от него не услышал и не увидел. Хамьё, по-другому не скажешь.

Я и так-то был на взводе, а после добавки от этого неадеквата и вовсе слегка озверел, но виду не показал. Просто повернулся к Борисову и спросил:

— Это что за клоун?

Мужик тут же взорвался:

— Майор, ты охренел…

Я не дал ему договорить, протянул руку и потребовал:

— Документы предъяви.

Тот запнулся и начал вещать, что, дескать, при освобождении документов отыскать не получилось, соответственно…

Я снова не дослушал, и повернувшись к Борисову, произнес:

— Удивляюсь я тебе, Борисов, и твоей доверчивости.