Командарм

Во всём ты прав, Филиппович, не будут немцы ничего ждать, а устроят такую баню, что хорошо, если каждый десятый сможет пойти в атаку. Но положение критическое, и если немцы будут так же напирать и не перебросят с Юго-западного направления хотя бы пару моторизованных дивизий на другой театр действий, произойдёт катастрофа. Фронт рухнет, Киев придётся сдать, и неизвестно, где после этого мы сможем зацепиться.

После этих слов Жукова радист отключил рацию, пятиминутка разговора закончилась, и следовало переходить на новую частоту. Я автоматически глянул на свой трофейный, швейцарский хронометр, мы перебрали в этом сеансе связи восемнадцать секунд. По-видимому, радист нервничал и испугался прерывать фразу генерала армии. Я не стал делать замечание радисту, ведь всё остальное ребята делали отлично, а мелкие огрехи бывают у каждого, особенно когда над душой висит большое начальство. Да и я сам был не безгрешен, разговаривая по рации с Пителиным, довольно часто нарушал установленный мною же пятиминутный лимит нахождения в радиоэфире. И не на секунды, а бывало даже на минуты. Хотя во время этих сеансов связи я буквально кожей чувствовал, когда пять минут истекают и нужно прекращать разговор. Вот как сейчас чувствовал, что висим уже в эфире довольно долго, и специально под конец сеанса связи ничего важного Жукову не говорил. Мало ли, вдруг нас прослушивают высококлассные специалисты, которые вышли на эти радиочастоты очень быстро. Как мне рассказывали наши специалисты, ещё когда я учился в академии, быстрее четырех-пяти минут практически невозможно выйти на частоты, на которых ведутся даже важные переговоры (конечно, если ты не знаешь список частот, на которых могут вестись эти разговоры). Вот сейчас я и закладывался на то, что немцы могли выйти на нашу частоту за четыре минуты. Про то, что наступать нужно строго на запад, я собирался сказать в начале пятиминутки. А если немцы всё-таки вышли на наш разговор, пускай думают, что русские будут наступать в южном направлении.

Поэтому, когда сеанс связи возобновился, я, можно сказать, взял быка за рога, сразу же, без предварительных разговоров, предложил:

– Георгий Константинович, я вот тут посидел, пока не было связи, подумал и пришёл к выводу, что мы можем хоть завтра начать наступление в направлении Замброва и Ломжи. Сейчас в районе Хороща дислоцирована 4-я танковая дивизия. Неподалёку у моста через реку Нарев и вдоль трассы Ломжа – Белосток сосредоточены 312-й и 319-й гаубичные артполки РГК, за ночь подтянем туда ещё части, с которыми у меня имеется радиосвязь, и днём можно ударить по фашистам.