Диверсионная команда

Вошедший со света капитан на несколько секунд ослеп (это непростительно для спецназовца), но угроза сейчас явно отсутствовала. В блиндаже стоял противный тяжелый запах человеческого пота, грязной одежды и приторно сладкий запах гашиша. На двухъярусных нарах лежало несколько человеческих фигур, у многих были открыты глаза, их остекленевшие взгляды были устремлены в потолок. Они не реагировали на происходящее. Здесь было тихо, как в морге, а на территории заставы вовсю грохотали автоматы. Мичман Лебедев перебежками двигался через двор блокпоста, огибая его с противоположной стороны от гаубичной батареи. В отличие от молодого капитана, старый волк спецназа бил короткими очередями, считая каждый выстрел. Несмотря на грузную комплекцию и приличный живот, рыжий мичман двигался легко, даже, можно сказать, грациозно. «Духи», в которых стрелял Лебедев, падали и больше не двигались. Он уже достиг середины двора, когда из черного зева амбразуры крайнего блиндажа хлестанул пулемет. Перед мичманом вспыхнула цепь пыльных фонтанчиков, он рухнул на землю и стал отползать в укрытие, которым оказался остов сгоревшего броневика, лежащего посреди двора. Стрелок все никак не мог достать Лебедева, перенося огонь то слишком далеко, то, наоборот, слишком близко. И когда, наконец, пулеметчику удалось взять мичмана «в вилку», тот совершил почти фантастическое. Одним мощным рывком бросил свое большое грузное тело, выполнив поистине леопардовый прыжок. Едва Лебедев рухнул за спасительной броней, как очередь «прошила» то место, где секунду назад лежал он. Пули забарабанили по броне, вокруг стоял грохот и звон, как будто кто-то молотил кувалдой по пустой бочке. Мичман, прижавшись всем телом к корпусу броневика, то и дело вжимал голову в плечи и инстинктивно закрывал глаза, при этом немилосердно ругаясь.

Лебедев достал из подсумка реактивную гранату, вставил ее в подствольный гранатомет. Уперев магазин автомата в плечо, мичман правой рукой обхватил рукоятку гранатомета, а левой снял с бритой головы плоскую, как блин, паншерку и тут же швырнул ее в сторону. Пулеметчик «купился» на эту уловку, огненный шквал ударил в сторону. И тут же Лебедев вскочил во весь рост, доля секунды на прицеливание, выстрел. В черноте амбразуры вспыхнул фосфорной вспышкой взрыв гранаты, пулемет смолк. А мичман, сплюнув себе под ноги, криво усмехнулся и сам себе сказал:

— Что, доигрался, хер, на скрипке?

Бой закончился, Лебедев для верности запустил в блиндаж еще одну гранату, гладкую яйцеобразную «РГ». Ухнул взрыв, и из амбразуры повалил сизый удушливый дым.