Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

В ваших руках моя судьба. И я с трепетом жду вашего снисхождения…

Полковник понял, что своим «Молчать!» расписался в собственном бессилии. Попытался повернуть все в свою пользу:

– Не ерничай, Космачев, это тебе не идет… Рано ты празднуешь победу. Ох как рано… Ты прав, твоя судьба в моих руках. Пусть у меня нет доказательств, что ты виновен в смерти Яркова. Но они у меня будут. Обязательно будут…

А насчет нарушения прав человека, так тут ты меня не пугай."

"Ни ты, ни твои щелкоперы ничего не докажут. А серьезные люди, которыми ты меня тут пугаешь, сами много чего боятся. И при определенных обстоятельствах они первыми отвернутся от тебя…

– Определенные обстоятельства – это как?

– Каком кверху!… Я могу создать тебе такие обстоятельства… На чем строится твоя власть, Космачев? На авторитете? Так я могу твой авторитет спустить в канализацию. Это я, можно сказать, цацкался с тобой. А если я возьмусь за тебя всерьез? Хочешь, чтобы от тебя запахло жареным? Я хотел сказать, жареным петухом… Насколько я знаю, в кругах, в которых ты вращаешься, дырявых совсем не жалуют… Тебя перестанут уважать, Космачев. А без авторитета ты никто. Никто! И ты сам это прекрасно знаешь…

Как ни крути, а этот раунд остался за полковником. Родион не мог дать серьезного отпора его доводам. Этот жук запросто может бросить его в камеру к лохмачам. Поставят дырку, и тогда ни в жизнь не отмыться… А ведь Кабальцев на все способен…

– Не трогал я твоего Яркова, – хмуро, исподлобья посмотрел на мента Родион.

– А кто трогал?

– Не знаю… Ничего не знаю…

Кабальцев бил его по всем статьям. Но в нокаут его не отправлял. Если Родион проигрывал, то только по очкам.

– Снова запираешься?

– А я и не отпирался… Короче, что хочешь делай, начальник. Но Яркова я на себя не возьму. Потому что нет на мне никакой вины. Никакой!

– Значит, петухом петь хочешь? Хорошо, будешь петухом.

– И в петухах жить можно. – Родион зло сощурил глаза.

В полковника вонзился тяжелый, лютый взгляд.

– Я выживу, начальник. Я обязательно выживу. И обязательно встречусь с тобой. Только как ты после этого жить будешь?… Мне ведь нечего будет терять, полковник. Нечего.

Поэтому я пойду на все. На все! Лишь бы отомстить. И я сделаю все как надо…

Холодная ярость и отчаянная решимость в глазах Родиона подействовали на полковника отрезвляюще.

За свою долгую карьеру Кабальцев слышал много вот таких угроз. Но то все было пустое. Зато от этой угрозы веяло реальной опасностью. Полковник дрогнул.

– И я тебе отомщу, – пошел он в ответную атаку. – За Яркова…

– Не трогал я твоего Яркова.

– А кто трогал?

– Сколько раз говорить, что не знаю…

– Не верю я тебе, Космачев. И докажу, что ты врешь. Через тебя докажу, через твою пристяжь.