Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

А зачем тратить попусту слова, если они сейчас не имеют абсолютно никакого значения.

– Доставил ты нам хлопот, – продолжал куражиться Филимон. – Шурика завалил, царствие ему небесное. Боба вот уделал… Боб, покажи, как он тебя уделал…

Мужик ухмыльнулся, сунул «ствол» за пояс и приблизился к Кириллу. Схватил его за грудки. И с силой ударил головой. Он метил в переносицу. Но Кирилл успел подставить под удар верхнюю часть лба. Ему было очень больно. Но сознания он не потерял. Зато самого Боба заштормило. Видно, как в глазах плещется боль.

– Не получилось, – с осуждением посмотрел на своего подручного Филимон. – А надо, чтобы получилось…

Боб снова сделал замах головой. Но ударил Кирилла коленом в живот. Удар у него мощный. И эта добавка кулаком в нос… Обливаясь кровью, Кирилл рухнул на пол. Боб в бешенстве стал добивать его ногами. Кирилл был связан, и у него не было возможности закрываться. Этот мясник запросто мог забить его насмерть. Но Филимон его остановил. Велел вернуть Кирилла на место.

– Это тебе за Боба, – с гнусной ухмылкой сказал он. – А еще получишь за Шурика… Да, мусорок, да, не будет тебе жизни на этом свете. Отгулял ты свое… Мне говорили, что ты крутой. Может, и крутой. Но от меня-то все равно не уйдешь… Ловко я тебя на Лидке развел, а? Целую неделю тебя выпасали. Оказалось, не зря… Ладно, некогда мне с тобой тереть. Ехать пора… Слушай, легаш гнойный, ты че все время молчишь, а? Я тут перед тобой базлы гоняю, а ты в молчанку со мной играешь. Тебе че, в падлу со мной базарить, а?

Филимон соскочил с дивана и с разбега ударил его ногой в лицо. Кирилл грохнулся на пол вместе с креслом. Сознание закатилось куда-то под батарею…

В себя он пришел все в той же комнате. Он лежал на полу, а над ним с иголкой в руке стояла Лида. Он мог видеть ее только левым глазом. Правый затек, горел огнем. А Лида еще и иголку в него сует… Она что, совсем с катушек слетела?

Она увидела, что Кирилл пришел в себя, испуганно отдернула руку с иголкой.

– Ты чего? – пошевелил он пересохшими губами.

– У тебя бровь порвана…

Она так и сказала – порвана. Не рассечена, именно порвана. Видно, хорошо приложился к ней носком ботинка Филимон.

– Я ее сейчас зашью…

И она в самом деле принялась зашивать ему бровь. Обыкновенной иголкой, обыкновенной ниткой. Ей было страшно, тошно. Но она все же пересилила себя. Кириллу было больно. Но он с благодарностью принял эту помощь…

– Я даже не знала… Не знала, зачем они здесь… – плача, шептала она. – Филимон говорил, что убьет меня…

– Говорил, – с наглым оскалом подтвердил бандит. – И еще раз скажу… Закрой пасть, сука! Еще одно слово, и я тебе башку разнесу!..

Лида поджала губы. И смоченным бинтом принялась стирать кровь с Кирилла. Затем она смочила раны йодом. И взялась за тряпку.