Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

* * *Таня звала его к себе, манила. Своими нежными пальчиками она избавила его от одежды. Сама она не раздевалась. Это ни к чему. На ней всего лишь открытый снизу прозрачный пеньюар. Он видит все прелести ее тела. И не только видит, он касается их пальцами, языком. Аромат ее духов, тела и волос пьянит кровь, кружит голову. Все мысли куда-то исчезают. Остается только одно – жажда обладать этой красотой...

Она весела и податлива. Ее губы, ее тело жаждут любви. Внутри ее горячо и тесно. Кирилл не может насытиться ею. Он устал, но не может остановиться. Еще, еще, еще... Какое это наслаждение – быть с Таней, какая это радость – владеть ею. Еще, еще... Кирилл на вершине удовольствия, цепляется за белоснежное облако, медленно опускается вниз. Сил нет, как хорошо. Сил нет держать глаза открытыми...

Он закрывает глаза. Открывает. И внутри все разом опускается. Под ним не Таня. Под ним извивается Лия. Красивая, как дьявольское искушение. Черная, как сама смерть. Жестокая, как ад...

В глазах лютая ненависть и злоба. Кожа ее мертвеет, покрывается темными чешуйками. Она на глазах превращается в змею. Это смертельно опасная гюрза, сейчас она ужалит... Но Кириллу не страшно. Он не боится змей. Он змеелов. И сейчас он возьмет эту тварь за горло, вырвет ее жало...

Он хватает ее за горло, резко сжимает...

– Пусти, а-а! – взрывает тишину чей-то мужской голос.

Кирилл проснулся, открыл глаза и увидел какого-то парня. Его-то руку и сжимал он мертвой хваткой. Как змею.

– Извини, сон дурной приснился.

– Да ладно, – заискивающе улыбнулся парень. – Я, это, разбудить тебя хотел. Подъем у нас.

– Зарядки не будет?

– А это кто как.

Кирилл осмотрел камеру. Омоновец Паша и еще два крепких парня занимались спортом. Отжимались от пола. Возле умывальника образовалась очередь. И к туалету тоже тянулась вереница людей.

Кирилл не выспался. Но нужно подниматься. Застелить койку, привести себя в порядок. Быть чистоплотным – это одна из тюремных заповедей. Быть чистоплотным – это значит быть выше всех обстоятельств. Перестают следить за собой сломавшиеся люди. Им уже все равно. И они легко опускаются на самое дно тюремной жизни.

В их камере был «вокзал» – четыре лежака в два яруса возле параши. Здесь обитали опущенные. Петухов как таковых здесь не было. Но все крепко сидели на тряпке – были вечными шнырями-уборщиками. В их число Кирилл попадать не собирался.

Он сходил к умывальнику – почистил зубы, умылся, причесался. Вернулся на свою шконку, лег поверх одеяла. К нему тут же подсел Паша Спецназ.

– Извини, братуха, – глядя куда-то перед собой, сказал он. – Так получилось. Я ж не знал, что ты с общей хаты пришел...

– А если б знал?

– Тогда б не шутил...

– Ты меня тоже извини. Погорячился... Меня Кирилл зовут...

– А я Паша... Да ты, наверное, знаешь. Кузя просветил, да?..