Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

На какой-то момент в камере установилась гробовая тишина. Братва переваривала услышанную новость.

Сначала камеру заполнили флюиды всеобщей злобы. И только затем послышались голоса:

– Мент?! Гасить мента!

– Вафлить гниду!

– Убью падлу!!!

Из глубины камеры вылетел какой-то тип с шишковатой, наголо бритой головой. Зверский взгляд, бычья прыть и слоновий натиск. Он запросто мог сбить Кирилла с ног и подмять под себя. А там...

Неужели это не игра? Неужели Кирилл оказался в чужой для него камере? Или вертухай что-то перепутал? Или... Да его сюда загнали нарочно. С подачи господина Дроздова. Вот это номер!..

Некогда рассуждать, что да как. Нужно действовать. Немедленно и жестко.

Кирилл не спал две ночи подряд. Он жутко устал. Но всю усталость, все недомогание сняло как рукой. Сейчас он представлял хорошо отлаженный механизм, работающий на боевых инстинктах и рефлексах.

Он легко увел свое тело с линии атаки, поймал «быка» за шею, зажал ее в тисках рук. Он мог бы сломать ему шейные позвонки. Но не стал этого делать. А просто подался назад вместе с пленником, за счет собственной силы придал ему дополнительное ускорение. И просто отпустил."

"Громила на огромной скорости влетел на парашу и врезался головой в трубу спускового бачка. От резкой встряски чугунный бачок не удержался на месте и с высоты обрушился ему на спину.

Впрочем, как все это происходило, Кирилл видеть не мог. Он снова стоял лицом к камере. А со шконок поднимались обозленные зэки. Лица их страшны, как сама смерть.

Среди поднявшихся пассажиров наблюдались довольно крепкие на вид личности. Если они набросятся на Кирилла всем скопом, у него не останется ни единого шанса.

А толпа все ближе. Все гуще запах ненависти и немытых тел. В руке у одного зэка сверкнула заточка. Это уже чересчур...

Хоть семь пядей имей во лбу, хоть все десять данов черного пояса, с этой дикой сворой сладить невозможно. Кирилл приготовился в жесткой драке. Он настраивал себя на победу. Хотя прекрасно понимал, что это ему не светит.

Сейчас его свалят на пол, затопчут ногами. Его будут бить, пока не убьют. И если сейчас в камеру не ворвутся вертухаи, не вытащат его отсюда, он пропал.

– Ша! – послышалось из глубины хаты. – Все назад!

Голос грозный, властный. И авторитетный для всех. Толпа пришла в недоумение, но дружно отхлынула назад, рассосалась по местам.

– Это мент, братва, – снова послышался тот же голос.

С нижней шконки у окна поднялся среднего роста, худощавый мужичок. Неказистый с виду, одним ударом такого перешибить можно. Но сколько силы в его взгляде, сколько мощи в его голосе. Гордая осанка, независимый вид. Судя по всему, это был смотрящий камеры.

– Это мент, – повторил он. – Но, может, это правильный мент. А его к нам козлы на съедение бросили.