Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Родион едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Не зря у Киры сегодня было предчувствие. Не зря она просила его остаться дома. А он не послушал. Поэтому он здесь, под конвоем шагает по гулким коридорам следственного изолятора… Впрочем, он бы все равно здесь оказался. Психованный мент и дома бы его достал.

– Стоять! Лицом к стене! – резанул по ушам конвоир.

Родион повиновался. Лязгнули ключи, провернулся замок, со скрипом отворилась тяжелая железная дверь.

Слишком быстро все произошло. Не успел еще Колдун связаться с нужными людьми, не подготовили для Родиона отдельную камеру. Что ж, придется попотеть в общей. Кстати, это только укрепит его авторитет.

Тюремная хата Родиону не понравилась с первого взгляда. Теплая, сухая, светлая и просторная. Четыре шконки, тумбочки, стол, телевизор на подставке под потолком. Цветочков еще для полного комплекта не хватает. Хотя нет, вот они, цветочки… Три мордоворота во все глаза смотрели на Родиона. Изучали, оценивали, что-то мысленно прикидывали.

– Ну чего стоишь? – зло спросил один.

– Снимай штаны, дырку готовь! – гнусно осклабился второй.

Все трое разом поднялись со своих мест. Нет, не цветочки это. Цветочками был разговор с Кулаковым. А теперь вот ягодки появились. Как бы не подавиться ими… Понял Родион, куда он попал. Это ж ментовская пресс-хата. А эти трое – ссученные. И к своему паскудному делу привычные. Вон как уверенно держатся. Знают, с чего начать, чем кончить. Вот он, ад земной, про который говорил подполковник.

Пресс-хата нужна для того, чтобы опускать и ломать авторитетов. Опетушат Родиона. И тогда ни один правильный пацан за него не подпишется. Потому как западло помогать пидеру… И засудят тогда Родиона, пойдет он по этапу. Все пятнадцать лет будет гнить в петушином углу. А это даже хуже, чем ад…

Только кто сказал, что его опетушат? Кто сказал, что он сломается?…

– Эй, мужики, вы чего? – Родион начал разворачиваться к двери.

Но не для того, чтобы звать на помощь. Для того, чтобы сжать внутреннюю пружину.

– На-а!

Пружина распрямилась, и кулак со страшной силой устремился в нос ближайшему гаду. На сотую долю мгновения под костяшками пальцев хлюпнул сырой от крови блин из костей и хрящей. Еще столько же понадобилось Родиону, чтобы подумать о своем латаном-перелатаном носе. О том, что ни в коем случае нельзя поставить его под удар. Эта мысль вспыхнула и тут же погасла. Потому как есть золотое правило. Будешь думать о том, как схлопотать по минимуму, – загрузят по максимуму. Для данного случая – это дырка на репутации правильного пацана и путевка в тюремный лазарет. А может, и на кладбище…

Первый мордоворот выбыл из игры. Осталось всего двое. Всего… Родион развернулся ко второму. Вложил всю свою силу и ненависть в правую ногу.