Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

– А я культурный человек... – срывая с себя галстук, как задиристый гусак, вытянул он шею. – И обожаю искусство... А что говорил товарищ Ленин по этому поводу?

– Извини, я с ним лично незнакома...

– Так вот, товарищ Ленин говорил, что важнейшим из искусств для нас является кино...

– А кто с этим спорит!

– А-а я знаю, про какое кино он говорил! – в пьяном восторге воскликнул он. – Ты знаешь, что у Ленина был сифилис мозга? А откуда у него сифилис? По шлюхам он ходил! А кино знаешь какое он смотрел? А-а, думаешь, в его время не было порнофильмов? А вот и нет, были!.. Ну, не такие, как сейчас, но были!.. Вот про какое кино он говорил! А товарищи по партии его ни хрена не поняли!..

– Ты можешь быть Лениным, если хочешь. Но только давай обойдемся без товарищей по партии, – ехидно посмотрела на него Лариса."

"– Зачем мне товарищи, я и сам справлюсь... – икнул Геннадий. – Сейчас, где-то тут было...

Он скрылся в соседней комнате, минут через пять появился с DVD– диском в руке, вставил его в проигрыватель. Лариса уже поняла, что кино будет из области «важнейших из искусств».

Но она-то думала, что это будет самое обыкновенное, типа классическое порно. Но то, что она увидела, вызвало у нее настоящий шок. Три здоровых парня, насмерть перепуганная девушка. Они срывают с нее одежду, она ревет и сопротивляется. Ее бросают на кровать, один верзила наваливается на нее, второй разводит ей ноги, третий держит за руки... И все по-настоящему, никакой режиссуры...

В ином случае Лариса бы одернула Проскурняка, заставила бы его сменить пластинку. Но сейчас ее одолевал интерес. Нет, не плотский, а оперативный... Похоже, эта запись была из тех реальных порноужастиков, которыми занимался покойный Комлев. Но тогда каким образом эта кассета попала к Геннадию? Может, это была их общая квартира и в свободное от работы время Борис просматривал отснятые записи, одну из которых и смотрела сейчас Лариса...

– Нравится? – спросил Проскурняк.

– Ты шутишь? Какой женщине нравится, когда ее насилуют?

– Ну, кому-то, может, и нравится...

– Только не мне!

– Зачем же тогда смотришь?

– Интересно посмотреть, чем это закончится...

– А-а, все-таки интересно! Ну, смотри...

– А может, сразу финал посмотрим?

– Зачем? Так же интересно...

– Хочу посмотреть, как она будет их благодарить...

– Не надо этого смотреть, – мотнул головой Проскурняк. – И вообще, я, кажется, не то поставил...

Он выключил телевизор. И в упор посмотрел на Ларису.

– Олеся, ты же не любишь, когда тебя насилуют?

– Меня никогда не насиловали...

– Значит, ты всегда давала сама?

– Гена, вся твоя воспитанность так и лезет наружу...

– А что такое воспитанность? – презрительно усмехнулся он. – Это всего лишь оболочка, за которой скрывается человеческое... э-э... обезьянье нутро... Да, Олеся, да, обезьянье...