Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

– Так в чем же дело? Прошу вас заняться исполнением своих прямых секретарских обязанностей!

Танюшка испарилась. Было слышно, как захлопнулась входная дверь. Послышался удаляющийся стук каблуков.

Леньчик отправился в свою комнату. Послеобеденный сон для раненого бойца – это святое. Родион развалился на диване, уткнулся в телевизор. Милое дело – лежи себе да боевики смотри. Хоть до рези в глазах. А домашняя секретарша Танюшка соками будет поить. И никаких тебе чеченов.

А можно и самому боевики снимать. Режиссерского мастерства и опыта у Родиона ноль без хвостика. Зато документального материала хоть отбавляй. Только снимать успевай. И видеокамера у него есть. Жаль, что желания нет, а то можно было бы хоть сейчас за дело браться…"

"Послышался звук открываемой двери. Танюшка вернулась. Только что-то дверь долго не закрывается. Страшное предчувствие иглой вонзилось в душу. Родион вскочил с дивана. Но было уже поздно. В дверях комнаты нарисовался какой-то усатый горец с «узи» в руках.

– Тыхо, дарагой! – зло прошипел он.

Палец угрожающе шевельнулся на спусковом крючке. За его спиной послышался грубый мат и шум ударов. Похоже, это свалили с ног Леньчика. Хорошо, что не пристрелили. Хотя это всегда успеется.

– Ствол убери, – потребовал Родион.

– Ну, ты в натуре борзой! – послышался голос Аюба.

Он оттеснил в сторону боевика. Подошел к Родиону.

– Ты кому тут права качаешь, мразь?

Ответить Родион не мог. Даже если бы захотел. Прежде чем спросить, Аюб с силой зарядил ему ногой в пах. Сумасшедшая скручивающе-пронизывающая боль. Родион тихо взвыл, схватился за отбитые места и опустился на колени. В голове полная каша. Но он все же вовремя догадался, что в такой позе перед врагом стоять нельзя. Подняться не было сил, зато сумел сесть на пятую точку опоры.

– На колени, падла! – в бешенстве заорал «чех».

И подкрепляя свое требование, снова пустил в ход ноги. Родион пропустил удар в голову, который отшвырнул его в дальний угол комнаты. Ноги у Аюба чугунные, удар – как выстрел из пушки. Как это Родион еще в сознании остался – удивительно. А вот зубы не все уцелели. Два нижних и один верхний приказали долго жить.

– Думаешь, самый крутой, да? – зло прошипел «чех».

– Да пошел ты, – пытаясь подняться, бросил в его сторону Родион.

– Ты пойдешь. Не я пойду, а ты. На тот свет… Ты, волк позорный, зачем Шарипа завалил?

– Сам знаешь зачем.

Не было сил спрашивать, кто такой Шарип. Да и без того ясно, что это тот самый боевик, которого сделал Кирьян. И отрицать свою причастность к его гибели Родион не собирался – слишком много чести.

– Значит, это ты! – рассвирепел Аюб.

И снова Родион ощутил на себе тяжесть его железобетонной ноги. На этот раз его скрутил и швырнул на пол мощный удар в живот.