Колыбельная для смерти

Но та все разматывалась и разматывалась, и Дина испугалась, что не сумеет найти обратную дорогу.

– Черт тебя побери! – закричала она и показала вновь нагнавшему ее Вестнику неприличный жест. Он скользнул по ее плечу рукой, но Дина вывернулась и отскочила в сторону.

– Ты не вернешься! Туда нельзя!

Зеленая поляна оборвалась золотым и мелким, как мука, песком. До слуха Дины донесся шум морского прибоя. Она взбежала на пригорок и увидела, что дальше, куда только хватало глаз, расстилался ярко-синий океан. Вестник, ругаясь и оскальзываясь на осыпающемся под его ногами песке, карабкался следом за ней. Но когда он достиг середины пригорка, цепь натянулась. Дина победно улыбнулась и, собрав все свои самые сильные чувства, бросила якорь. Он, состоявший из материнской любви и любви к мужу, оказался золотым, как песок. И цепочка, которая протянулась от него к ее не щиколотке, как у Вестника, а сердцу, оказалась толще и крепче. Дина оглянулась, чтобы убедиться в том, что Вестник не заметил ее якоря, и на всякий случай решила пройти еще немного вперед.

Она шла до тех пор, пока ее ног не коснулся ласковый прибой. И тогда Дина развела в стороны руки и засмеялась. Она сумела отвязаться от Вестника, который вряд ли станет дожидаться ее. Она смогла. Дина присела на влажный песок и с наслаждением погрузила ладони и ступни в пенящуюся воду. Счастье, небывалое, никогда не испытываемое ею раньше в таких размерах, переполняло грудь. Ей одновременно хотелось и смеяться, и петь, и летать. И никуда больше не идти. Не возвращаться в зимнюю стужу. Не брести сквозь вязкий сырой туман. Она пришла туда, где счастье и покой.

Дина подняла руку, чтобы оборвать золотую цепь и остаться возле теплого океана навсегда. Но откуда-то налетевшая чайка пребольно стукнула ее клювом по затылку.

– Мама! Мама! – закричала птица, взмывая вверх."

"Дина охнула и поморщилась, потому что крик чайки фальшивой нотой вклинился в идеальную музыку прибоя. Женщина замахала руками, стараясь отогнать закружившую над ней птицу. Но к первой чайке присоединилась вторая, подхватила клювом цепь и потянула за собой.

– Кыш! Кыш! – зашипела Дина, размахивая руками, как мельница.

– Мама!

– Кыш!

– Мама! Мама! Мама! – кричала одна чайка. Тогда как другая тянула за цепь. Поняв, что ей не отвязаться от назойливых птиц, Дина поднялась и отправилась в обратный путь. Вскоре она дошла до якоря и в растерянности остановилась, не зная, куда дальше идти. Оказывается, от пригорка можно было отправиться в любую сторону. Она – не Вестник, который бывал здесь столько раз и запомнил дорогу. Пойти наугад? А может, вернуться обратно к океану. Но стоило ей засомневаться, как из-за ее спины вновь вылетели чайки и, громко крича, повели за собой.

Обратный путь оказался еще длиннее.