Колыбельная для моей девочки

В небе рокотал мотор самолета, и Энджи, прищурившись, засмотрелась в небо. Маленький самолет с поплавками и пропеллерами пролетел в тускло-белой вышине и исчез за верхушками деревьев: ему безразлично, что творится на земле.

Тропа вела в рощу старых кедров, уносившихся в небо, с низко свисающими ветвями и потрескавшейся красноватой корой на толстых, в несколько обхватов, стволах. Мох и цветные лишайники росли на камнях. Энджи остановилась – из чащи послышался женский голос, певший: «Черные ягодки, маленькие ягодки… Жили-были два котенка…»

Кроны кедров над головой уносились ввысь. Ветви шелестели. Да, это то самое место – заветная поляна ее и Милы.

Послышался детский смех. Энджи как ужаленная обернулась на звук. В тенях под кедрами мелькнуло светящееся розовое пятнышко. Девочка была уже здесь, прячась за толстым стволом и шаловливо выглядывая – длинные рыжие волосики свешивались к земле. Она улыбалась.

– Мила? – прошептала Энджи, протянув руку к ребенку, но девочка сразу нырнула обратно за дерево и беззвучно исчезла в чаще.

Каганов засмеялся.

– Да, Сёма вас сюда приводил поиграть.

«Разговори его. Физически мне его не одолеть. Оружия у меня нет. Надо использовать ум – забыть о дурноте и собраться. Обмануть его. Выиграть время, пока я не придумаю план».

Энджи развернулась к Каганову. Он возвышался над ней, как гора, но Паллорино старалась не смотреть на пистолет, направленный ей в грудь, и на устрашающих размеров нож на ремне. Глядя Оли в глаза, она спросила:

– А кто вам Сёма?

«У моего папаши огромное эго. Он привел меня сюда, чтобы я впечатлилась, прониклась и испугалась. Нарциссист, которому только дай покрасоваться. Нужно сыграть на его эго».

– Двоюродный брат из «маленькой Одессы», – скривился Каганов. – Съездив в Кельвин, ты подписала ему смертный приговор. И Белкину тоже.

– В смысле?

Оли нехотя дернул плечом:

– Пришлось их убрать. Надо подбирать партачки, раз уж ты сунула нос…

– Они мертвы?!

Медленная улыбка растянула губы Каганова. Негодяю нравится удивлять своей ловкостью. Давай, Энджи, сыграй на этом.

– Но как вам это удалось?

– У меня везде свои люди.

– Это через свои контакты вы узнали, что я приезжала к Сёме и Майло?

– Нет, Сёма мне сам признался. Я же за его семьей присматриваю, вот он и позвонил, хоть и понимал, что его придется убрать. И тебя тоже. Вот как этот дурак заботился о своих!

– Так это вы приказали убить Стирлинга Харрисона и его жену? – осенило Энджи. – Я-то думала, это чтобы Сёму досрочно выпустили, но ведь комиссия решила бы, что он по-прежнему представляет угрозу обществу! Вам было нужно, чтобы Сёма оставался в тюрьме?

Каганов хмыкнул.

– И он, и Майло. Они много мутили, когда я расширял бизнес, вот я и отправил их на «курорт» для примера остальным.