Колыбельная для моей девочки

Энджи раздирали противоречивые чувства. Решиться или не стоит? Выбрать себе этого Энди и натрахаться до полного отупения, приглушив эмоции хорошим соитием? Или провести черту здесь и сейчас, встать и уйти, вернуться домой на остров, разрушить возведенные ею же стены и любить Мэддокса, смирившись с болью, которую это может причинить? Шагнуть в головокружительную бездну и поглядеть, удастся уцелеть или нет?

– И как, Энди, помогает? – спросила Энджи, взяв третий бокал водки с тоником. Язык начал заплетаться. Она отпила водки, глядя на Энди.

– В смысле?

Зазвучала другая музыка. На эстраду вышли новые девушки.

– Ты приходишь сюда, трахаешься с… какой-нибудь анонимной мадам и едешь домой. Помогает это тебе быть хорошим отцом и мужем? Или лишь до следующей мадам?

Он изогнул бровь:

– Странная ты какая-то.

– Да, мне это все говорят, – Энджи сделала новый глоток.

Решайся. Напейся пьяной и отымей этого мужика до потери пульса. Сделай это, чтобы оскорбить Мэддокса, чтобы затоптать то, что появилось между вами и мешает четко мыслить и привычно реагировать… Так же, как ты разрушала другие свои романы… Энджи Паллорино – черная вдова отношений…

Она подняла бокал и чокнулась с Энди.

«Я хочу встретить с тобой весну и лето… Кататься на лодках, починить мою старую посудину, устраивать на палубе барбекю, чтобы ты и Джинни были рядом… Я хочу провести с тобой осень и следующую зиму, черт бы все побрал! Я хочу нормальных отношений, когда все уляжется. Вдруг у нас получится!»

Энджи замерла, не донеся бокал до рта, вдруг поняв с беспощадной пьяной ясностью, поймав свое отражение в зеркале бара и оторопев от увиденного, – что она тоже хочет попробовать.

Она не желает быть пьяной бывшей полицейской, которая глядела на нее из зеркала захудалого бара. Она хочет быть чем-то большим, нежели простая сумма ее прошлого. Она хочет вернуться во времени и попасть в ту кедровую рощу, застрявшую в памяти, чтобы найти ответы и свою сестру. Чтобы выйти победителем и начать все заново, с чего бы ни пришлось начинать.

Ладно, Джеймс Мэддокс, я попробую стать… нормальной. Глаза у Энджи защипало.

Я только закончу поиски, вернусь домой и сразу буду пробовать."

"Если она погибнет, заблудившись в прошлом, – ну, значит, такова ее судьба. Чтобы возродиться, нужно не побояться взглянуть в лицо смерти, какой бы пьяной философией это ни отдавало. Она не ищет опасностей и не собирается лезть в чужую песочницу со своим расследованием, она лишь взглянет в глаза Семена Загорского и задаст свой вопрос.

Она резко встала, придерживаясь за стойку.

Энди тоже поднялся.

Энджи покачала головой.

– Поезжай домой, – неуклюже махнув рукой, она вскинула на него мутноватые сейчас серые глаза: – Оно того не стоит, Энди. Абсолютно. Ты уж мне поверь.