Колыбельная для моей девочки

Зеркало, зеркало на стене, кто отражается в тебе? Выругавшись снова, Паллорино схватила сумку, роясь в ней в поисках косметики.

Помада и подводка оказались в самом низу, под блокнотами. Энджи пошла в ванную, умылась и расчесала волосы. Тщательно подведя глаза – красиво, жирно и погуще, она нанесла на губы темно-красный блестящий слой. Коротко сжав губы, чтобы помада легла ровнее, Энджи расстегнула верхние пуговки на рубашке и осталась довольна своим отражением. Эту Энджи она хорошо знала. Сунув бумажник в задний карман черных джинсов, она надела сапоги на небольшом каблуке, сдернула с вешалки кожаную куртку и вышла из номера.

Глава 43

Энджи шагала по старинным мощеным улицам Гастауна. Фонари и витрины магазинов были мокрыми от дождя. Слова Веддера преследовали ее, повторяясь в ушах: «Все, что от вас требовалось, – просидеть в том отделе каких-то двенадцать месяцев, а вас и на один день не хватило! Жду ваше удостоверение у меня на столе. Больше вы в полиции Виктории не работаете. Иногда у меня впечатление, что вы нарочно губите себя, детектив…»

Неужели это все? Конец всему, ради чего она трудилась с дьявольским упорством? Может, она и вправду немного зарвалась, идя по следу своего прошлого? Или это ей наказание за попытку понять, кто она, помимо службы? Энджи окончательно перестала себя понимать – ей даже копом не удалось пробыть достаточно долго.

Ничего не видя вокруг, она шла мимо бездомных, просивших милостыню на углах и под козырьками подъездов, клянча несколько пенни, мимо влюбленных и не обязательно разнополых парочек, которые, смеясь, спешили в ночные клубы. Миновав шипящие паровые часы и архаичные газовые фонари в туманных ореолах, она оказалась в более современной и решительно не интересующей туристов части Ванкувера – Гастингс-стрит в центре Ист-Сайда, старейшем квартале города, пораженным, как проказой, уличной торговлей наркотиками, проституцией, бедностью, психическими расстройствами, бездомностью, дурными болезнями, преступностью. В Ист-Сайде уже не первое десятилетие бесследно пропадали женщины: именно здесь орудовал серийный убийца, владелец свиной фермы Роберт Пиктон.

Туман сгущался. Навстречу попадались дома с темными дверными нишами, где валялся мусор. Оживление ночных клубов и ресторанов Гастауна осталось позади. Энджи слышала громкое цоканье своих каблуков по булыжникам мостовой. Ветер вылетал из темных переулков и трепал полы ее черной куртки, словно стремясь оттащить, удержать, предупредить о поджидающей опасности. Среди этих трущоб, в убогом и заброшенном углу нужды и греха ей невольно вспомнилась настойчивая интонация Мэддокса: «Ты должна остановиться, Энджи. Прямо сейчас. Прекращай свою бурную деятельность.