Хозяин Священной Колыбели

Совет раньше не соберется… Его светлость…

Люси распахнула глаза так широко, будто что-то ее шокировало. Но при этом испуганной не выглядела.

– Тоже к этому времени вернется.

И замолчала.

И тут хоть пытай, хоть не пытай, больше ни слова не скажет. И все мы это поняли куда как отчетливо.

– Что ж, идемте отдыхать, – подытожила я незапланированное собрание. – Дети рано проснутся, а времени на сон не так много и осталось.

***

Виктран

«Она умрет...»

Я вновь и вновь возвращался к этому печальному голосу, глубоко засевшему в моих мыслях и сердце.

«Она умрет. Ты этого хочешь?»

Не хотел. Противился, выл, рвал когтями землю. Сходил с ума и никак не мог взять верх над звериной сущностью. Не мог вырваться из бесконечной череды образов, передаваемых мне прямо в мозг. Яркие, разрозненные, чаще кровавые и бессмысленные видения из прошлого. Им не было конца…

Хотелось все прекратить, остановиться, забыться, уснуть навсегда, ощутив безмятежность и покой…

И только голос, упорно твердящий, что моя женщина погибнет, что ей не справиться в одиночку со всей силой бога, что ее сын слишком мал, и шанс на преемственность моей судьбы Илиасом настолько мизерен, что последствия могут быть совершенно любыми, ненадолго приводил в чувство. Но удача виделась скорее как невозможное чудо, которого, увы, Ахадэриан уже не ждал.

Я много раз задавался вопросом, почему все сложилось именно так? Почему мне потребовалось так много времени, чтобы вернуть себе человеческое «я», и почему только там, в начале ритуала пробуждения я смог до конца осознать, что бог не шутит. Что ни его привязанность, ни его искреннее восхищение и любовь к душе, что он притянул из другого мира, не поможет. Нас должно быть двое. Вселенная требует такого порядка. Иначе – никак.

Ей плевать на то, что уже смогла сделать чуждая этому миру душа, ей плевать на ее силу духа, на ее любовь... Вселенная считает, что плата недостаточна для закрепления в этом мире. Все еще недостаточна. Для того, чтобы залатать огромную дыру в ткани мироздания, нужны новые переменные. Я почти сдался тогда, за что никак не мог простить себя. Я никогда не трепетал перед врагом, никогда не сомневался и упорно шел к цели, веря в то, что все, что я должен делать – правильно. Что я мужчина, который обязан справляться с трудностями, терпеть, выжидать, чтобы ударить, и уметь привлечь всю силу для достижения главной задачи: защиты тех, кого люблю, того, без чего моя жизнь утратит всякий смысл.

Сейчас я понимал, почему дал слабину. Понял по прошествии времени. Мой род от меня отказался. Моя кровь отказалась от меня. Тогда, будучи несмышленым волком, который не мог принять человеческий облик, я утратил то, ради чего жил, потерял смысл.