Хозяин Священной Колыбели

Действовала на сознание пугающе, отзывалась тревожным звоном и заставляла продолжать путь.

Я не отупел окончательно еще и оттого, что в голове билась мысль о чем-то важном, чем-то столь необходимом, что это заставляло все тело буквально зудеть.

Изредка в голове слабым, едва слышным шепотом звучал чей-то голос, но вот определить, женский он или мужской, я не мог."

"Всего два слова, будто чья-то далекая молитва: «Вернись живым».

Так кто же я? И кто же отчаянно просит меня вернуться?

Почему эта простая мысль вызывала противоречивые чувства? Почему ответ казался лежащим на поверхности и вместе с тем отвергался моим существом? Разве так должно быть?

Итак, что же я имел? Беспросветный ядовитый туман, в котором я все равно отчетливо видел окружающую действительность. Землю, сухую и где-то истлевшую траву, песок… кости. И последние – вряд ли от животных.

Сам же туман совершенно точно имел магическую природу. От него исходила опасность, она гадким тленом оседала на губах, сладковатым привкусом гнили обжигала горло, заставляя сглатывать, давиться и даже откашливаться.

Но при этом моему телу не был причинен и малейший вред. Отчего?

«Защитит! Послушай, не глупи! Я выживу! Это моя земля, я…»

Обрывок фразы отчетливо вспыхнул в памяти, и высокий уверенный голос эхом отдался в голове. Я напрягся, силясь вспомнить, кому он принадлежал, сжал руками виски. Голос и интонация, в которой причудливым узором сплелись беспокойство, забота и гнев. И последнего было столь много, что это вызвало улыбку.

Почему? Что может быть смешного в гневе? И отчего потеплело в груди? Отчего я расслабился и опустил руки?  Может, оттого, что человек, не сдерживающий гнева, был мне дорог?

«Кровь – это защита, всегда ею была! Здесь лишь она имела значение!»

Я остановился, поймав себя на мысли, что не просто сжимаю кулаки и глупо улыбаюсь – я радуюсь тому, что слова мужчины, продолжающие искаженным эхом звучать в голове, оказались пророческими. Кровь на мне является защитой. Оттого и туман не может причинить вреда. Может, это и не полностью заслуга крови, но отчего-то я был уверен – решающую роль в этом сыграла именно она.

Я обратил внимание на то, что туман начал сгущаться, уплотняться вокруг меня. Как будто понимал, что ко мне возвращается осознанность, словно чуял, что еще немного – и я больше не буду блуждать, задаваясь вопросом, кто я и зачем пришел в это страшное место.

«Анастейзи будет тебя ждать! Мы все будем ждать, возвращайся живым!»– Анасте… Стейзи! – прошептал я, и в висках запульсировала боль.

Она вспыхнула и словно затопила, поглотила меня. Но вместе с тем наконец прояснилось сознание. Я вспомнил.

И Аджая, кинувшегося на меня с кулаками, до последнего не желавшего отпускать друга в Погребенный город одного.