Коллекция

К двенадцати часам дня бомжи расползались кто куда и больше не появлялись, но ранним утром вновь оказывались на своем месте в полном составе — двое пожилых мужчин с испитыми лицами и глазами тоскующих философов, еще один помоложе, с большим животом, густыми усами и постоянно шарящим по сторонам взглядом, и две женщины, одной из которых было далеко за пятьдесят, другая же возрастом лишь слегка переваливала за тридцать. Ни одну из них Кира ни разу не видела хотя бы относительно трезвой. Пожилая бомжиха поутру всегда безучастно сидела в кругу сотоварищей, тупо глядя перед собой заплывшими глазами, молодая же была более деятельной, часто бродила вокруг, и, пробегая через двор, Кира не раз с улыбкой слушала, как та пристает к машущей метлой дворничихе — дородной даме в темно синем халате, надетом поверх пальто.

— Зин, а Зин! Дай помести! Ну дай метлу помести!

— Да пошла ты!.. — неизменно отзывалась дворничиха, окутывая добровольную помощницу облаком пыли. — Не мешай!

— Ну дай помести, Зин! Дай метлу, Зин!

Обладательница метлы быстро выходила из себя и начинала громко и во всех подробностях отправлять кренящуюся к земле и хихикающую бомжиху в известные места, но Кира никогда не дослушивала до конца — к тому моменту она уже скрывалась за углом соседнего дома."

"По дороге к морю Кира всегда встречала одних и тех же людей, и вскоре начала узнавать их, привыкла к ним, и они тоже быстро привыкли видеть каждое утро неторопливо бегущую девушку в синем спортивном костюме, с собранными в длинный хвост волосами, мотавшимися при движении от плеча к плечу. Многие начали с ней здороваться. В большинстве своем это были собачники, выгуливавшие своих питомцев или такие же любители пробежаться с утреца к морю. Но первым человеком, которого она практически неизменно встречала, выбегая на сквозную дорогу, тянущуюся до самых распахнутых ворот пляжа, был «майор», в одиночестве возвращавшийся со своей ежедневной утренней прогулки. Несмотря на то, что до восхода солнца еще было довольно далеко, «майор» всегда был в своих больших темных очках, придававших ему мрачный, нелюдимый вид. Постукивая тростью по асфальту и припадая на больную ногу, он неспешно проходил мимо, и Кира часто на бегу смотрела ему вслед. «Мак-Наббс» казался ей фигурой не только трагической, но и на редкость загадочной, и ей бы очень хотелось узнать, кем он был в молодости. От соседей она уже знала, что его зовут Вадим Иванович Князев, что живет он в соседнем доме около двух с половиной лет, что вроде как военный в отставке, ведет тихий одинокий образ жизни и вроде как где-то подрабатывает, но никто не знал, где именно.