Коллекция

На его лице на мгновение появилось некое усилие, словно он изо всех сил пытался что-то сдержать, но почти сразу же оно разгладилось и тут же по нему расползлось огорчение и недоумение.

— Кир, я тебя не узнаю, — сказал Иван Анатольевич. — Как ты можешь так говорить? Он же твой брат.

— Он… — Кира облизнула губы и напряглась. — Да, я зайду сразу же, как… У меня сейчас… у меня кое-какие дела…

Знал бы ты, кто он, мой бедный простодушный дядя… Знал бы ты, кто все мы. Твой племянник — убийца, твоя жена — сволочь, твоя тетка — ведьма, а твоя племянница — сумасшедшая стерва… да и тоже уже убийца. Славный заборчик. Одна милая счастливая семья.

— Ты плохо выглядишь, — на лице дяди Вани появилась тревога. — Кира, что с тобой творится в последнее время? Я же вижу, что у тебя что-то неладно. Ничего не объясняешь… Ты хоть ешь?

— Очевидно, да, раз до сих пор не упала, бездыханная, на клавиатуру, — Кира взглянула на часы. — Все в порядке, дядь Вань, не беспокойся. Я просто… — она развела руками. — Просто.

— Темнишь ты, вот что, — сказал он, неохотно отходя, но тут же остановился. — Кстати, ты не в курсе, куда Михеев запропастился? Неделю уже его нет. Вы ж с ним, вроде как приятельствовали?..

Кира пожала плечами, пристально глядя на экран."

"— Не знаю, сама его давно не видела, а сотовый его не отвечает. Ты домой ему звонил?

— Да звонил… Только там ничего не знают, сами уже беспокоятся. Сообщения, правда, от него приходят — мол, у какого-то приятеля засел, с новой программой ковыряются, сильно занят, поэтому на звонки отвечать не будет… Нет, ну бывало и раньше, что он так пропадал… с программами… и нам потом его изыскания были только на пользу… Но — то день, ну два… а тут…

— Да появится — куда он денется?! — Кира дернула уголком рта. — Главное, чтоб он опять кому-нибудь чего-нибудь не посоветовал.

— С него станется!.. Ладно, заказчик вот-вот придет… — дядя хмыкнул и наконец ушел. На лице Киры появилось облегчение, почти сразу же сменившись выражением тупой боли. Она прижала ладони к губам, потом провела ими по лицу, надавливая, будто хотела содрать с него кожу, и ее пальцы вплелись в распущенные волосы.

Ей было очень плохо. Несмотря на все, что случилось, несмотря на то, что она знала о Егоре и даже на то, что он пытался сделать и сделал бы, если б не тени-стражи, сейчас ей его не хватало — не хватало безумно, не хватало его шуточек, глупостей и подковырок, и растерянных рассказов об очередной глупой ситуации, в которую он угодил. Конечно, осталась его тень на стенах ее дома, но она может только бродить взад-вперед и колотиться о невидимое стекло — и ничего больше, и лучше б она пропала — жуткое напоминание о том, что она сама отдала Михеева на растерзание псам.