Коллекция

— И это все?! Письма-то бабка писала ему — не мне! И он все знал заранее! Об этом тебе известно, тетя? — последнее слово Кира словно выплюнула. Анна Петровна тяжело приподнялась и села.

— Стас ничего не значит. Это все, что мне известно. И если мальчишка что-то там возомнил о себе, то теперь это уже не важно. Все равно он умрет. А что она ему писала, я не знаю.

Кира резко развернулась и пошла к двери. Взявшись за ручку, негромко произнесла, не оборачиваясь:

— Ты знала, что она и деда… тоже?..

— Я… догадывалась… — осторожно сказали сзади. — Но уже много позже… Не мог он… так… ни с того, ни с сего… Может, что-то узнал, а может… просто мешал ей… Может, и ее старшая дочь… когда-то ей помешала…

— Зачем же она тогда вообще выходила замуж? Если все ей все время мешали?!

— Я ничего больше не знаю, правда!

— Ну… послал бог родственничков! — рявкнула Кира и вышла из спальни, отрезав дверью жалобные стенания Анны Петровны. Иван Анатольевич, сидя в гостиной, клевал носом над книжкой, но едва Кира вошла, сразу же вскинул голову.

— Ну, что там у вас?!

— Ничего, уже все прояснили, — Кира подошла к дяде, наклонилась и звонко чмокнула его в щеку. — Пока, дядя Ваня, пойду я… Один ты у меня нормальный — да и тот начальник!

— Может, хоть что-нибудь объяснишь?! — потребовал дядя, отбрасывая книгу и вставая. Кира покачала головой, идя к входной двери. — В больницу завтра не забудь!.."

"Выйдя из подъезда Кира закурила, крепко сжимая сигарету дрожащими пальцами. В голове у нее шумело, ушибленная спина болела и саднил разбитый лоб, а перед глазами все стоял старый рубец на теткином плече, так похожий на тот, что был на ноге у Вадима — только намного меньше. Никакой это не ожог и не авария — следы от клыков, вот что это такое. Чудо, что ему удалось выжить, чудо, что ему удалось убежать. Потому и знает он больше, чем все остальные, потому и говорил ей, что в этой квартире она в безопасности. У нее отличные сторожа. Как никак, жизнь ей спасли сегодня. Хорошо их бабка выдрессировала — без приказа не нападают. Только, что же это получается — не скажи она ключевой фразы, то Егор преспокойно отправил бы ее на небо, а они бы и не дернулись?! Что-то тут не то.

Господи ты боже, что же на самом деле бабка выпросила у своей покровительницы?

Если выпросила?

И кто именно откликнулся на ее просьбу?

Она еще долго сидела на скамейке, слушая ночь и отчаянно уговаривая себя вернуться домой, где царил разгром, от прожженного ковра несло паленым, а к черным теням на стенах присоединилась еще одна, знакомая насквозь, особенно потому, что это именно она, Кира, ее присоединила.