Колечко с бирюзой

Девушка осторожно прикрыла дверь, а Герасимов, кивнув в сторону палаты, прошептал:

— Помяни мое слово, девочка, ох и хлебнем мы еще лиха с этим лейтенантом! Что-то слишком много вокруг его особы возни!

И, ссутулившись и устало шаркая ногами, хирург направился в ординаторскую.

Только под утро Наташа смогла прикорнуть часок на своей кушетке. Казалось, только минуту назад опустила она голову на подушку, а уже Лидия Яковлевна сердито тормошит:

— Вставай, вставай, мужики вовсю «рынду» бьют, судна требуют.

Наташа вскочила на ноги, быстро ополоснула лицо под краном и выбежала в коридор. Над сестринским постом беспрерывно мигала лампочка экстренного вызова, «рында» на местном жаргоне. Лидия Яковлевна отключила звонок, чтобы резкий сигнал не тревожил остальных больных. Срочный вызов шел из пятой палаты, и Наташа вздохнула: опять Федорчуку приспичило.

На Федорчука ей пришлось потратить минут двадцать. Обычные утренние процедуры пришлось провести еще в трех палатах, затем Наташа упросила Лидию Яковлевну, и та позволила ей сделать внутримышечные инъекции нескольким тяжелобольным, после этого развезла по палатам лекарства.

Потом дошла очередь и до первой палаты… Наташа осторожно открыла дверь. В палате, кроме Лидии Яковлевны, находились Герасимов и Лацкарт. Они осматривали лейтенанта. Похоже, раненый еще не совсем отошел от наркоза, на вопросы врачей отвечал с трудом, едва слышно, но уже улыбался в ответ на шутки Якова Самойловича. По обыкновению тот балагурил не переставая. Но то, как старый доктор порой настороженно поглядывал на Герасимова, сказало Наташе, что начальник отделения не совсем доволен состоянием прооперированного."

"Наконец он отошел от кровати и что-то тихо произнес по-латыни — что именно, Наташа не успела разобрать.

Герасимов кивнул и вышел из палаты. На пороге остановился и с недоумением уставился на Наташу и рыжего Петрова, застывших под дверями с бритвой и помазком в руках.

— Что вам, голубчики, здесь нужно?

— Вы же сами, Семен Семенович, приказали побрить Карташова. — Наташа посмотрела на него с недоумением.

— Отставить пока! Сейчас его нельзя беспокоить.

— Что с ним? Ему хуже? — Девушка механически передала Петрову бритвенный станок и шагнула в палату.

Герасимов посмотрел на ее побледневшее лицо, озадаченно хмыкнул:

— Когда у тебя кончается дежурство?

— Через час, — прошептала она еле слышно, не решаясь посмотреть в сторону больного.

Лацкарт, повернувшись, внимательно оглядел санитарку с ног до головы.

— Очень устала? — спросил он мягко, и Наташа от этого неожиданного в устах начальника отделения вопроса растерялась окончательно.

Яков Самойлович, не дожидаясь ответа, показал ей на стул:

— Присядь, Наталья, мне надо серьезно с тобой поговорить.