Колдун и Сыскарь

Брюс знал Петра без малого сорок лет и по тому, как тот выкатывал глаза и дёргал носом, прекрасно видел, что государь не только как следует поздоровался уже сегодня с Ивашкой Хмельницким, но и зело взволнован.

Что-то явно случилось.

Но что именно, говорить сразу не хочет. Ждёт удобного для себя момента. Как всегда.

Ладно, торопиться некуда. Поработать всё равно уже вряд ли удастся, а вечер длинный. Спрашивать ничего не буду, сам расскажет, коли захочет. А он захочет, иначе не приехал бы. Можно подумать, государю выпить на Москве негде и не с кем.

— Что ж не спрашиваешь, Яков Вилимович, с каких таких радостей мы к тебе незваными гостями нагрянули? — не выдержал Пётр после третьей чарки, выпитой по его же предложению за здоровье хозяина дома.

— Ты, государь, незваным гостем у меня никак быть не можешь, — ответил Брюс. — Понеже какой же ты гость? Ты хозяин всей земли русской. Да и рад я тебя видеть во всякое время. Хоть днём, хоть ночью.

— Знаю, — сказал Пётр. — Потому и приехал. Но не только. Совет твой нужен, Брюс Вилимович.

— Всегда готов, государь.

— Рассказывай, — кивнул капитану-поручику император.

Для того чтобы кратко и чётко изложить суть дела, капитану-поручику потребовалось не более пяти минут.

Так Брюс узнал о совершённом вчерашней ночью разбойном нападении на имение князя Долгорукого Василия Лукича, во время которого были убиты восемь человек дворни и пропали двое: управляющий имением Харитон Яковлев и молодая воспитанница князя Дарья Голубева.

Брюс не любил дворцовых слухов, но, находясь на государственной службе, вынужден был держаться в курсе любых событий. В том числе и тех, о которых непрестанно судачили придворные. Вот и об этой Дарье Сергеевне он, несомненно, слышал. Кажется, приглянулась она пару лет назад на короткое время царю Петру Алексеевичу в какой-то из его многочисленных поездок, но затем сердце царя остыло к свежей и красивой, но малограмотной крестьянке. Однако этот жар не исчез безвозвратно, а таинственным образом перекочевал на сердце князя Василия Лукича Долгорукого — известного дипломата, застарелого холостяка и блюстителя интересов государства российского за рубежами империи.

Кое-кто болтал, что не обошлось здесь без вмешательства государыни Екатерины Алексеевны, которая якобы потребовала у супруга прекратить всяческие отношения с крестьянкой Дарьей, ибо и сама выбилась в царицы из простонародья с помощью своих женских прелестей, но Брюс в это не верил. Уж он-то точно знал, как легко относится Екатерина к любовным похождениям Петра, о которых, кстати, он сам первый ей со смехом и рассказывает, добавляя при этом, что лучше его Катеринушки никого на свете быть не может.

И тем не менее.