Коктейльные вечеринки

Удовольствие видеть изумленного Крастилевского было так велико, что она предпочла забыть, что сама прочитала о чат-ботах совсем недавно, когда решила взяться за свой профессиональный рост, и что для небольшой компании, продающей травяные чаи, такие технологии, пожалуй, дороговаты, поэтому она их может применять разве что для произведения эффектного впечатления на мужчину, которому хочет понравиться.

«Я хочу ему понравиться?» – подумала Маша.

А что тут думать? Конечно.

– Договор принесла, кстати?

Вопрос вернул ее от гипотетических маркетинговых стратегий и мечтаний к реальности.

Она достала из рюкзака договор, Крастилевский быстро просмотрел его и подписал.

– Когда у начальника будешь подписывать, можешь сказать, что в обмен на мой ясный лик на ваших этикетках будет картина моей бывшей жены, – сказал он. – Должен же я и ей что-то подарить.

Маша тут же впилась глазами в картину, мимо которой взгляд до сих пор скользил, не задерживаясь. Оказалось, ничего особенного: тяжеловесный натюрморт с тщательно прописанными фруктами на блюде, вот на этом самом, из венецианского стекла. Верина невестка куда как получше рисует: каждый раз, переставляя у себя в мансарде расписанные ею фанерные ширмы, Маша видела их роспись по-новому, и каждый раз ее воображение откликалось на эти сложные красочные сигналы.

– Далеко ваша бывшая жена живет?

Непонятно, как вырвался у нее такой бесцеремонный вопрос! И, главное, зачем ей это знать.

– Она живет в Питере, а вот матушка моя живет в соседней квартире, и я должен зайти к ней. – Не обратив на бесцеремонность внимания, Крастилевский поднялся из-за стола. – Рад был тебе помочь, Машенька-пружинка.

Он улыбнулся, а Маша чуть не заплакала от того, что именно сейчас, после этих его слов, после того, как взглянул он на ее растрепанную голову и веселые морщинки собрались в уголках его глаз, они расстанутся, и навсегда.

– Д-да, спасибо… – пробормотала она, запихивая договор обратно в рюкзак. – Вы мне правда очень помогли, очень.

Вышли из квартиры, Крастилевский запер дверь. Маша поплелась к лифту, но вспомнила, что от расстройства забыла попрощаться, и обернулась.

– Маша… – Его голос дрогнул. Или ей показалось? – Мне как-то жаль с тобой прощаться.

«Мне тоже!» – едва не выкрикнула она.

И выкрикнула бы, но не успела.

– Может, заглянем по-быстрому к матушке, а потом поедем ужинать? – сказал он.

Маша постаралась произнести это самым непринужденным тоном. Хотя понятно ведь, что не может она воспринимать его предложение как само собой разумеющееся. Или это только ей понятно, а ему совсем нет? Сказал же он, что на нее должно быть много охотников, может, правда так думает.

Крастилевский позвонил в соседнюю дверь тремя короткими звонками и сразу же открыл ее своим ключом.