Когда закончится август (ЛП)

Было к лучшему, что я не был в курсе того, что могло случится в магазине со мной в тот день. Если бы я знал, что мне вскроют голову и что пятьдесят процентов людей не выживают после разрыва аневризмы, у меня, вероятно, случился бы сердечный приступ — тем более что в то время у меня не было возможности рассказать Хизер о своих чувствах. Первая неделя после моего выздоровления была самой тяжелой. Люди приходили, но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Хизер была моей опорой во всем. Она оставила все в Вермонте, чтобы остаться со мной. Я даже не мог поспорить с ее решением, потому что не знал, как я смогу пережить это время, застряв в больнице без нее. Не было слов, чтобы выразить мою благодарность за то, что я жив. На мою память это никак не повлияло.

Мои речевые и двигательные навыки остались нетронутыми. По сути, я был живым чудом. Я не утратил функции, но кое-что приобрел: новую перспективу.

Я больше не мог тратить свою жизнь впустую, не мог застрять из-за нерешительности или страха. Каждый день, каждое мгновение должно было иметь значение.

Хизер спала у меня дома и каждый день проводила в больнице. Мать и брат тоже останавливались у меня. Они только вчера уехали обратно в Миннесоту, так что Хизер узнала их очень хорошо. Мне больше не нужно было гадать, как моя семья отреагирует на нее. Они влюбились друг в друга, как и я.

Моя красивая девушка сияла, когда вошла в мою больничную палату. — Я только что получила известие от последнего профессора, которого ждала, что смогу выполнить свои последние задания отсюда. Мне не придется возвращаться в Вермонт, чтобы получить полный зачет за этот семестр. Я ничего не потеряю, — сев на кровати, я наклонился, чтобы поцеловать ее. — Это самая лучшая новость. Мы можем съездить туда и забрать остальные твои вещи через несколько недель.

— Как только почувствуешь себя в силах. Это не к спеху. Минг говорит, что до осени у нее не будет другой соседки. Так что мои вещи будут просто лежать там, пока мы их не заберем.

Войти в мой дом после почти месячного отсутствия было чертовски потрясающе. И он казался еще более родным, чем когда-либо, потому что Хизер приложила к нему свои усилия. На столе стояли свежие цветы, вокруг были расставлены свечи. Мне казалось, что я так много пропустил, словно вернулся из мертвых.

Я заволновался, когда посмотрел на клетку — новую и гораздо большую клетку — и увидел, что она заполнена четырьмя морскими свинками — Клайдом и тремя младенцами. Бонни умерла при родах.

Очевидно, это было типично для пожилых самок. Я почти не плакал из-за своего предсмертного опыта, но когда я узнал, что Бонни не пережила роды, я расклеился. Хизер сообщила мне эту новость.