Когда закон бессилен

— Ах, да, — засмеялся Виконт, — у тебя же железные правила — бандит не имеет искусственных примет, поэтому у тебя нет ни одной наколки, не пьет во время подготовки и дела, поэтому и трубу чинили всухую, и не обзаводится семьей, Хорошие, в общем-то, правила, — кивнул он, — но, знаешь, если откровенно, то порой подумаешь и не знаешь, на кой живешь. Если только ради того, чтобы воровать и тащить срок, — Виконт горько улыбнулся, — то скучно это. Ведь мужчина должен быть отцом, а потом и дедом. А жизнь проходит, и никто не назовет тебя папой.

— А мне и называть некого было, — усмехнулся Граф.

— Сейчас разговор уже не о твоем безрадостном детстве, — сказал Виконт. — Дело подходит к закату. И понимаешь, — он снова вздохнул, — даже если подыхать на зоне будешь, а не на воле, знать, что ты оставил после себя не только раскуроченные сейфы, но и человека… — Виконт замолчал.

— Ты, похоже, под Макаренко косить собираешься, — сказал удивленный Граф. — Ладно бы, эту песню пел я. Мне ваши блаткомитеты, сам знаешь, до лампочки. Но ты-то козырный.

— Времена не те, молодой человек, — с грустью проговорил Виконт. — Ты совсем недавно с зоны. И что? Видел, что там сейчас? Молодняк идет на зону. Здоровые, как жеребцы, и уши проколоты. Да раньше такого с ходу обули бы. А сейчас? У них свой блаткомитет. А сколько воров в законе развелось? Тысяча баксов, и все — в короне. Ты прикинь, Виталик, раньше за то, что просто воровской жизни придерживаешься, менты пресс создавали. А уж если ты действительно вор — и говорить не хочется. Считай, с этапа в крытку отправляли. А если на зоне, то в шизо или бур. А сейчас? — Виконт выматерился.

— Сейчас в зоне патлы отращивают, — улыбнулся Граф, — видики, шмотки мейд ин не наше. Но я все, — твердо проговорил он, — в зону больше не пойду. Не потому, что боюсь чего-то, просто противно все. Раньше был зэка, а сейчас хрен его знает что, — он поморщился. — Давай замнем базар на эту тему.

— Лады, — охотно согласился Виконт.

Они проходили мимо пункта обмена валюты. Рядом с дверью — табло с сегодняшним курсом.

— Видишь, — сказал Граф, — раньше за доллар срок давали. А сейчас — и покупай, и продавай. Во дела.

— Я тоже, когда два года назад откинулся, — улыбнулся Знаменский, — глаза большие делал. До первого сейфа, — он засмеялся. — Взломал один офис, улавливаешь название? Сейф простенький, голландский. Вскрыл и обалдел. Две тысячи-«зеленых». А потом привык. С ними даже удобнее. Одна бумажка сотенная — триста тысяч в кармане.

— Надо и мне начинать, — буркнул Граф, — а то как нищий на паперти, только что с протянутой рукой не стою. Да, — он посмотрел на Виконта, — все, что мы…

— Не ломай уши, — прервал его Виконт. — В расчете. — Увидев, что Граф хочет возразить, улыбнулся.