Когда закон бессилен

 — Почему ты меня оставила? За что меня так, Господи? — повторил он вечный вопрос всех, кто страдает. Раскачиваясь из стороны в сторону, обхватил голову руками и заплакал. — Сашенька, Зинка, ну почему? За что вас убили? — шлепая по полу босыми ногами, Волошин прошел на кухню, открыл холодильник и долго смотрел на бутылку армянского коньяка. Хлопнул дверцей и плюхнулся на табуретку.

Адам протянул Филимону бумажку:

Адреса. Его и матери. Старуха живет в деревне, он там на зимовку пчел оставляет.

— Богунчик, — улыбнулся Хирург, — откуда ты такие слова заешь? «Пчел на зимовку оставляет»?

— Запомнил, — засмеялся Адам, — так мне объяснили. И еще сказали, что он после того, как баб похоронил, в городе не показывался, запил. Вот и бухает в деревне.

— Тогда все очень просто, — прикрывая зевок ладонью, кивнул Филимон. — Пьянка и смерть. — вечные спутники. Теперь иди, — он посмотрел на часы. — Парней пришлешь утром.

— Но их только двое, — тоже зевая сказал Адам. — Ты одного брал, когда поехал к бабке мусора. Где он?

— Не справился с управлением и врезался в дорожный указатель, — Хирург поднялся, — Его смерть не вызвала ни у кого никаких вопросов. На дорогах ежедневно гибнут тысячи.

— Постой, — сказал Богунчик, — ты же говорил, что встретил бабку на дороге. Зачем же ты его…

— Он видел, — уже с раздражением отозвался Хирург. Считая, что это все объясняет, в упор посмотрел на Адама, которому стало не по себе от взгляда светлых, таящих угрозу глаз.

— Да я так, — пятясь задом, словно опасаясь повернуться к Филимону спиной, забормотал он. — Я все…

— Парни должны быть здесь в шесть.

— Они будут, — с облегчением проговорил Адам. — Я позвоню и…

— Квартиру сняли. Как будто…

— Ты съездишь за ними с утра и сам привезешь их. А откуда ты узнал адрес пасечника и его матери? — негромко спросил Филимон.

— Мне Зяблов дал номер телефона одного из бывших милиционеров. Он сейчас на пенсии, но в курсе всех дел. Я позвонил и сослался на Зяблова…

— Интересно, — пробормотал Филимон, — почему Константин Федорович не сказал Редину об убийстве двух женщин. Ведь номер всплыл в связи с этим делом. Утром привезешь парней и сразу улетишь в Москву, — приказал он Богунчику.

— Объяснишь все Редину, пусть даст тебе инструкции и немедленно возвращайся!

— Пожилой обрюзгший мужчина уткнулся лицом в расплывающуюся на полу лужу крови. Зяблов, поморщившись, отвернулся. Крепыш в камуфляже за уши приподнял голову лежащего. На разбитом, опухшем, окровавленном лице выделялись наполненные ужасом и болью широко раскрытые глаза.

— Зачем ты сказал ему? — не глядя на мужчину, сказал Зяблов. — Ведь я говорил, что спрашиваю о том, что мне интересно, сам, без посредников.