Когда закон бессилен

Дальше ход сужался и Филимон, улегшись на широкую резиновую ленту, по которой, судя по всему, снизу поднимали топливо для камина, пополз. Через метр наткнулся на прикрученный болтами к ленте невысокий железный ящик. Раздирая в кровь живот и кош, перелез его и чуть не рухнул — лента круто уходила вниз. Он вцепился за край ящика и начал медленно опускать тело. Встав ногами на другой ящик, усмехнулся. С ящика на ящик спустился чуть ниже первого этажа, в подвальное помещение. Спрыгнул в глубокую яму в угольной куче, замер. Не услышал ничего подозрительного и начал выбираться наверх. Неожиданно совсем рядом два раза ударил пистолет. Затем короткая автоматная очередь.

— Там ход! — услышал Филимон громкий голос. Застыл. Выждал несколько секунд и вылез. Увидел приоткрытую железную дверь, медленно, готовый к стрельбе, двинулся к ней. Резкий сильный удар сверху вниз по кисти выбил пистолет. Филимон ударил выбившего у него оружие рослого омоновца ногой в грудь. Блокировав удар правой рукой, омоновец прямым левой врезал Хирургу в лицо. Поднырнув под кулак, Филимон в падении подсек ему пятки и, добивая, каблуком ударил в живот. Вскочил. Услышав какое-то движение за приоткрытой дверью, стремительным прыжком влетел туда. Граф бросил лом, который, прошелестев в воздухе, со звоном ударился о бетонную ступеньку. Филимон вскинул пистолет. Он успел узнать неожиданного союзника.

— Нашел друга? — остановил Графа неожиданный вопрос.

— Ты? — удивился он.

— Там омоновец, — поднимаясь, сказал Филимон. — Давай его сюда и переоденься.

— Переодевайся, скомандовал Хирург. Граф начал быстро снимать с лежащего камуфляж. Филимон застегнул на своей левой руке браслет наручников, завел руки назад. — Бери автомат, — сказал он надевающему куртку Графу, — веди к воротам. Да переобуйся, — недовольно бросил он, увидев кроссовки на ногах Виктора.

Панасюк растерянно смотрел на телефон. Почесывая волосатую грудь, встал. Машинально подтянул трусы и зашлепал босыми ногами по полу. Подойдя к письменному столу, открыл ящик. Взял из него пистолет, достал обойму. Вставил ее и передернул затвор. С застывшим взглядом, подолом майки несколько секунд протирал оружие. Взявшись правой рукой за рукоятку, обхватил ее левой и медленно, задрожавшими руками поднес пистолет к раскрытому рту и, зажмурившись, нажал на курок.

Зубр с забинтованной головой и следами зеленки на опухшем разбитом лице, прихрамывая, шел за Натальей. Она толкнула калитку и повернулась к остановившемуся Антону.

— Чего остановился? — вздохнув, спросила она. — Пойдем, я сейчас чего-нибудь поесть приготовлю.

Зубр вдруг понял, что не может уйти с турбазы без Натальи. Впервые в жизни женщина для него что-то значила.