Когда землю укроет снег

Ирбис (я все-таки старалась даже мысленно называть его именно этим именем, чтобы потом случайно при всех не проговориться) много времени проводил с моим сыном. В какой-то момент я даже начала немного ревновать. Первые два дня барс провел с нами в карете. Из-за полученных ран, несмотря на довольно сильные зелья и высокую скорость регенерации, ему было еще тяжело ехать на лошади. Но потом, как только стало легче, он вернулся в седло и стал периодически брать Киана с собой. Малыш буквально расцветал от внимания к себе. Ночами, укладываясь спать, он мог часами рассказывать, что делал с «дядей Ирбисом» и что будут делать завтра. Каждый раз, когда я смотрела в его сияющие глазки и слушала восторженный шепот, у меня сжималось сердце от тоски.

Я всегда понимала, что не могу заменить ему отца. Есть вещи, которые мальчику может объяснить и рассказать только другой мужчина. И, безусловно, была рада, что Киан пошел на контакт с барсом, что не замкнулся в себе. Но временами все равно ревновала. Иногда мне даже казалось, что сын начинает любить меня меньше. Этот страх длился всего пару мгновений, но потом я всегда корила себя за слабость и глупые мысли.

С Крисом тоже все было непросто. Лисенок больше не выступал в роли сводни и даже немного примирился с тем, что расставаться с Ирбисом мы не собирались. Радости ему это не прибавляло, но он хотя бы перестал морщиться и отводить взгляд.

Меня волновало другое: никто ему так и не сказал, что его отец находится при смерти. Кристофер знал, что тот болен, но не больше. Меня эта скрытность удивляла.

— Почему вы ему не расскажете правду? — приставала я к Снежному. — Мальчик должен знать. Это же его отец.

— Приказ лорда Севера.

— Но он лишен смысла. Крис все равно узнает. Лучше дать ему возможность свыкнуться с этой мыслью, — отступить я не могла и схватила мужчину за руку, не давая уйти. Мы стояли во дворе у кареты и готовились к отправке. Крис еще не спустился, и можно было поговорить не таясь.

— Миа, послушай. Очень мало лиц, которые знают о состоянии Гедеона. Можно сказать, единицы.

— Но почему?

— Потому что, когда он умрет, начнется грызня за наследство, — вздохнув, признался Ирбис.

— Не понимаю. Кристофер же законный наследник. Какие могут быть проблемы?

— Он лис… Обычно сыновья перевертышей наследуют сильную ипостась своих родителей, а дочери берут слабую. У него произошло иначе, Крис пошел в мать. Вассалы Севера не примут его, посчитают слишком слабым.

— И есть кандидаты?

— Да, есть. Племянник лорда. Фамул Север и его сыновья… Даже думать не хочу о том, что будет, когда Гедеона не станет.

— Можешь что-то сделать?

— Нет, — он покачал головой и, вытянув руку, убрал прядь моих волос за ухо, которые из-за резкого порыва ветра все время падали на глаза.