Когда шатается трон

Невезучий я, кому-то барыш, а мне — зона. Всегда не в то время не там хожу.

— Что-то не очень ты на доходягу похож, вон какую ряху отъел, за день не объедешь.

— Это с голодухи, гражданин начальник. Опух. Мне бы в больничку санитаром или истопником в кочегарку. Насквозь я промёрз на колымских ветрах, до самых косточек, согреться хочется, а там хоть помереть.

— Может, еще в хлеборезы?

— Можно.

— Ладно, хватит базарить. С нар соскочить хочешь? Вчистуˊю?

Напрягся зэк, глазками забегал, пальцами шапку мнёт.

— С нар хорошо, нары жёсткие, все ребра продавили. Только за какие заслуги мне такая милость?

— За будущие. Чего молчишь? Не веришь? На, смотри… — Сунул под нос бумагу с синими печатями и подписями. В неё только фамилию вписать, чтобы с зоны беспрепятственно уйти. Дорогого та бумажка стоит. — Посмотрел? — Макнул перо в чернильницу. — Если договоримся, то сейчас на тебя ксиву выправлю и айда за ворота. Нет — другие найдутся, которые посговорчивее. Ну?.. Чего молчишь, зенки таращишь?

— Сомневаюсь я. Не похож ты на краснопёрого, гражданин начальник, хоть и при погонах.

— А на кого похож?

— Я тебе скажу, а ты за волыну хвататься станешь и в рожу мне тыкать.

— Не стану. Говори.

— Зэком от тебя пахнет. Может, ты теперь в больших начальниках ходишь, но в бараках повалялся и топориком помахал. Вон и ручки у тебя не ментовские, и обхождение… У меня глаз намётан.

— Допустим, теперь много кто сидел. Что с того?

— С ментами я бы толковать не стал, а тебя послушаю, может, что дельное скажешь. Почему меня выбрал?

— Потому что у тебя авторитет и биография подходящая. Гимназию окончил с отличием, медальку золотую от царя-батюшки получил, в университет поступил, полгода отучился… И родители у тебя не простые — из дворян, дедушка полный генерал, куда нам до них.

Дёрнулся зэк.

— Политику мне шить будешь? Только ничего у тебя не выйдет, гражданин начальник, чист я перед Советской властью. Во враждебных партиях не состоял, в заговорах троцкистских не участвовал, стекло толчёное в суп шахтёрам не сыпал, агитацию против власти не вел. Взносы, каюсь, не платил, потому как беспартийный, и в пионерах и комсомоле не состоял. В профсоюзе тоже. Нет на мне греха — на госсобственность не покушался, госслужащих и ответработников стороной обходил. А вот антисоветский элемент — нэпманов, кулаков, барыг разных облегчал по мере сил, следуя линии вашей партии на их поголовное искоренение.

— Прямо Робин Гуд?

— Нет. Кассы брал, сейфы ломал, «углы вертел», всяко бывало. Но всё у частников.

— И еще гоп-стоп…

— И гоп-стоп. Не отказываюсь. Но без мокрого. И без политики. За Советскую власть я — сочувствующий, как говорят у вас на собраниях.