Когда шатается трон

 — Обошёл раненого с другой стороны. Посмотрел на окружающих.

Все молчаливо кивнули. Партизан наклонился:

— Ну, ты давай, крепись. — Коснулся левой рукой лба, а правой ударил сбоку под ребра, чтобы разом, без мучений. Чтобы с последней надеждой, легко…

Раненый вскинулся и затих. Крюк прикрыл ему лицо брезентом. Позвал:

— Студент!

— Я.

— Отрежешь ему голову и кисти рук. Сейчас, пока он тёплый.

— Что?! Но как же…

— А ты что, хочешь его голову и пальчики ментам оставить, чтобы они покойника опознали и родственников его истребили? Через него ниточки к нам потянутся. Ты этого хочешь? Голову и руки — в мешок. Закопаем где-нибудь по дороге. Исполняй.

— Почему я? — сник Студент.

— Потому что другие уже резали и закапывали, там, на фронте. А тебе впервой. Привыкай.

Человек не собака — ко всему может привыкнуть. И к такому может. Не умел Студент на кулачках и ножичках драться — научили. Не способен был живого человека убить — пришлось. А теперь вот голову отрезать у приятеля, с которым больше года вместе… Поганая жизнь, но… жизнь… Да и то сказать — не всё ли равно покойнику с головой в земле лежать или без головы? И голове всё равно. И ему — тоже…

— Не распускай нюни, Студент, это тебе не чернилами тетрадки пачкать. Сегодня — он. Завтра, может быть, ты или я. И я тебе, или ты мне голову пилить станешь, потому что не о мёртвых надо думать — о живых! Нет у тебя прошлой жизни — была, да вся вышла. Есть теперешняя, а дальше — не загадывай!

* * *Весела была довоенная жизнь студента, особенно когда он из далёкой глубинки в столицу попал. Улицы, проспекты, машины, девушки в нарядных платьях и туфельках, газировка на каждом углу, в кинотеатрах комедии или кино про Чапаева, троллейбусы электрические, под землёй — метро. Голова может закружиться.

В аудиториях профессора седые на равных с тобой говорят, в клубе танцы, кружки, агитбригада, на спортплощадке волейбол, турники, на канале байдарки… Вечером в общаге жаркие комсомольские дискуссии на различные темы.

— Советская власть всё нам дала — хочешь иди на завод работай, койку в общежитии получишь, зарплату, на море летом по путёвке поедешь или в дом отдыха. Не хочешь работать — учись, хоть на архитектора, хоть на артиста, стипендию получай, может, в академики выйдешь и министры. А что? Запросто! Нынешние наши руководители, которые на Мавзолее стоят, тоже из рабочих и крестьян. Такие возможности — дух захватывает. Разве бы Михей мог в своей деревне при царе хоть на что-то рассчитывать? Слышь, Михей? Мог?

— Чего мог?.. Нет, конечно. У меня отец, дед и прадед всю жизнь за сохой, из деревни только на заработки выезжали, лес сплавлять или лёд для ледников пилить. Грамоту только отец знал, потому что ликбез в деревню пришёл. Училку прислали аз, буки, веди на доске писать.