Когда шатается трон

Капитан крикнул:

— Майор, бей по бортам!

Майор, держа оружие двумя руками, прицелился в фургон, прикинул, на каком уровне могут находиться люди, и стал стрелять, пунктиром перечёркивая борт. Сбросил обойму, воткнул другую…

Кто-то вскрикнул.

Машина, ревя мотором, свернула в переулок, потом в другой. Но уйти нападавшим было нереально, потому что лобовое стекло было всё в дырках, а офицеры, наверняка, кинулись к ближайшему телефону-автомату.

— Надо менять колеса!..

Крюк резко затормозил, выворачивая руль влево. «Газончик» развернуло поперёк дороги. Взвизгнули тормоза. Встречная машина чуть не въехала в борт.

— Ты как ездишь! — заорал водитель грузовика, выскакивая из кабины.

— Извини, — развёл руками Крюк. — Так вышло… — Ткнул водителю в живот ствол. — Тихо!.. Всем в кузов!"

"Командиры запрыгнули в кузов через борт, втащили мешки с деньгами и раненого бойца, который держался двумя руками за живот, капая кровью на асфальт. Зацепил его майор.

— И этого с собой, — приказал Крюк, указывая на ошарашенного водителя. — Пиджак ему на голову. За городом его сбросим. Будет дёргаться — пришейте. — Но это он сказал так, для острастки. — Всем лечь ниже бортов и не высовываться!

Сел за руль, развернулся, круша какие-то столбики. Грузовик тронулся с места. Теперь Крюк ехал осторожно, соблюдая все правила. За город выскочили быстро. Пётр Семёнович такой городишко и подыскивал, чтобы сразу за городской чертой — леса и грунтовки во все стороны. И чтобы сберкасса находилась на самой окраине. По грунтовкам перескочили на дальнюю трассу. Встали в перелеске.

— Водилу свяжите и бросьте в кузов, — распорядился Абвер. — А мы на «малину», в Марьину Рощу. Слышь, Гундосый, хороший куш мы взяли, погуляем теперь!

Это сказано было для связанного водилы, который будет давать показания в ментовке про «малины» и «Гундосого». Пусть следаки по горячим следам ищут чёрт знает кого в неизвестной «малине»…

— Ходу!

Вскоре машину бросили.

Пробежали по лесу километра два, специально оставляя следы. Около узкого каменистого ручья разделились — часть группы пошла дальше ломать кусты и впечатывать подошвы в мягкую почву, другая направилась вверх по ручью, аккуратно ступая по камням. Раненого волокли на брезенте, жёстко замотав живот тряпками, чтобы кровью путь не метить.

— Что с ним делать будем?

А что можно сделать? Пулю из живота без хирурга не вынуть, а в больничку с огнестрелом не пойдёшь. Еще сутки или двое раненый помучается, криком исходя, а потом один чёрт… Это понимали все. И раненый тоже. Потому что хаживал за линию фронта…

Он позвал тихо:

— Слышь, Партизан… Там деньги… Много… передай семье. Обещаешь?

— Сделаю. Слово! А ты пока лежи, отдыхай, доберёмся до места — что-нибудь придумаем.