Когда шатается трон

Дело это нехитрое для тех, кто десятками «языков» через нейтралку таскал в недавней войне — пристукнули слегка, заткнули рты кляпами, взвалили на плечи и пошли не спеша по заранее намеченной тропке, ветки с пути отодвигая, чтобы случайно их не сломать или лист не обронить. А пара бойцов сзади следы замела и перцем от собак присыпала. Ну, а к утру или днём дождик пройдёт, и вообще никаких следов не останется — были лесники да сгинули.

В шарашке пленных растащили по разным помещениям и допросили. С пристрастием.

— Вы кто такие?"

"— Мы лесники, кварталы размечаем. Вот у меня документ в кармане.

Верно, документ есть, с фотографией и синими печатями.

— А оружие зачем? Автоматы?

— Так тут медведи.

— Неужели? В ближнем Подмосковье? А умнее ничего не придумал?

Удар не сильный, но болезненный, потому что хорошо поставленный.

— Говори, дурак, всё равно всё расскажешь, только измучаешь себя и мы о тебя руки отобьём.

Еще удар. Глухой стон.

— Дай-ка я.

Дознаватель придвинулся, ухватил указательный палец, резко, как карандаш, переломил его надвое.

— Будешь говорить?

Ухватился за второй, зажав кисть ладонью и рванул так, что белые обломки кости, прорывая мышцы и кожу, наружу полезли.

И хоть бы кто поморщился — привычные ребята, сколько им этих пальцев переломать пришлось на фронте, потроша «языков» по ту сторону передка, когда не было возможности перетащить их через нейтралку, а сведения были нужны кровь из носу.

«Лесник» вскинулся, взвыл.

— Не ори, никто тебя здесь не услышит. Ну что, будешь говорить?

Крутанул уже сломанный палец, кроша изломанные кости.

— А ну, стой. Студента сюда, — приказал Крюк.

Явился Студент, доложил по-военному: «По вашему приказанию…» Покосился на пленного, на окровавленные руку и одежду, на неестественно выгнутый палец, на кости, торчащие из раны. Побледнел, слюну судорожно сглотнул.

— Вот тебе «язык», который разговорить надо. Как — не знаю, можешь на ремни его порезать, — усмехнулся Крюк. — И без соплей. Привыкай к ратному труду.

Студент стоял как парализованный.

— Давай-давай, — толкнул его в спину Крюк. — Спроси — кто он?

— Кто… ты? — машинально повторил Студент, пытаясь унять дрожь в руках.

— Слюнтяй! — зло процедил Крюк и ударил Студента в лицо. По-настоящему, так, что кровь из-под кулака брызнула. — Ты думаешь, он тебя пожалеет, если что? А ну, отпустите его.

От «Лесника» отшагнули, толкнули в спину.

— Забьёшь этого, — кивнул Крюк на Студента. — Если до смерти забьёшь, то больше пытать не будем. Отпустить не обещаю, но смерть твоя будет лёгкой. Слово!

Пленный замотал головой, сжал правый кулак, собрался для боя как пружина. Был у него стимул — умереть не в муках, не с переломанными, раздробленными пальцами, а от милосердного удара ножом в сердце.